Фандом: Гарри Поттер. Драко Малфой делает предложение Астории Гринграсс. Осторожно, флафф!
Добавить в моё избранное
10 мин, 10 сек 2073
И как, по-твоему, я смогу «сдать назад» после этого?
— Нет, это все-таки немного слишком… поверить не могу, что ты им сказал!
— А ты полагаешь, они до сих пор не знали, с кем я встречаюсь? — усмехается Драко.
— Ну, мало ли, с кем ты можешь встречаться. Но ты же жениться собрался, если я все правильно поняла. И как они к этому отнеслись?
— Не могу сказать, что они были счастливы. Но они приняли мой выбор, — говорит Драко.
Он, конечно, привирает. Ничего они не приняли. Но и сделать ничего не смогли. Когда мать удалилась пить успокаивающие зелья, и они с отцом остались вдвоем, Драко вдруг впервые в жизни отчетливо понял, что у отца нет ровным счетом никаких рычагов давления на него, кроме родительского авторитета. Ему нечем пригрозить Драко. Он не может даже лишить его наследства или отлучить от рода — классический ход недовольного родителя, — потому что Драко единственный сын, единственный наследник, и нового, скорее всего, уже не будет. Мамино здоровье не позволит, ей слишком тяжело дались последние несколько лет. А значит, если Драко выжгут с родового древа, род Малфоев прервется. На такое отец не пойдет никогда.
— Если таким образом ты пытаешься поправить положение семьи, — сказал отец, — то, право, не стоит. Режимы меняются, забываются преступления против прошлой власти. А вот такой беспомощный жест, как женитьбу на сквибе, не забудут еще очень долго. Это смотрится жалко, Драко.
— Это смотрелось бы жалко, — поправил Драко, — если бы было попыткой улучшить нашу репутацию. Но на самом деле я хочу жениться именно на Астории Гринграсс. Заметь, отец, она даже чистокровная, — сказал он, не удержавшись от подначки.
— Избавь меня от твоего сарказма, — вздохнул отец. — Мне достаточно того, что после всего, что я пытался сделать для чистоты магического мира, мой собственный сын…
Потом был разговор на повышенных тонах. Потом была истерика от мамы. И еще один разговор с отцом, уже почти деловой, о том, какие выгоды можно извлечь из этого брака, «если уж ты не нашел ничего лучше, чем потакать своим прихотям и своей дури». Где-то в середине этого разговора они с отцом заключили перемирие. Отец сделал вид, что дал согласие на брак, а Драко сделал вид, что признателен ему за это.
И вот он сидит здесь с кольцом, как идиот, и думает, что почувствуют родители, если Астория ему откажет. Обрадуются, что нежеланный брак не будет заключен, или разозлятся, что Астория, сквиб, посмела отказаться от такого несказанного счастья? О чем думает в это время Астория, он не знает.
— Ладно, — говорит Астория. — Такие вопросы на голодный желудок не решаются.
Драко выразительно смотрит на их пустые тарелки.
— А что, кто-то еще голодный?
— Мы же еще десерт не ели! Вот сейчас нам принесут тортик, я его поем, а потом, так и быть, буду прыгать по кафе и радостно визжать «да, да, да!» Ты ведь так себе все это представлял?
— Примерно так, — улыбается Драко. Он видит, что им уже несут десерт.
— Нет, это все-таки немного слишком… поверить не могу, что ты им сказал!
— А ты полагаешь, они до сих пор не знали, с кем я встречаюсь? — усмехается Драко.
— Ну, мало ли, с кем ты можешь встречаться. Но ты же жениться собрался, если я все правильно поняла. И как они к этому отнеслись?
— Не могу сказать, что они были счастливы. Но они приняли мой выбор, — говорит Драко.
Он, конечно, привирает. Ничего они не приняли. Но и сделать ничего не смогли. Когда мать удалилась пить успокаивающие зелья, и они с отцом остались вдвоем, Драко вдруг впервые в жизни отчетливо понял, что у отца нет ровным счетом никаких рычагов давления на него, кроме родительского авторитета. Ему нечем пригрозить Драко. Он не может даже лишить его наследства или отлучить от рода — классический ход недовольного родителя, — потому что Драко единственный сын, единственный наследник, и нового, скорее всего, уже не будет. Мамино здоровье не позволит, ей слишком тяжело дались последние несколько лет. А значит, если Драко выжгут с родового древа, род Малфоев прервется. На такое отец не пойдет никогда.
— Если таким образом ты пытаешься поправить положение семьи, — сказал отец, — то, право, не стоит. Режимы меняются, забываются преступления против прошлой власти. А вот такой беспомощный жест, как женитьбу на сквибе, не забудут еще очень долго. Это смотрится жалко, Драко.
— Это смотрелось бы жалко, — поправил Драко, — если бы было попыткой улучшить нашу репутацию. Но на самом деле я хочу жениться именно на Астории Гринграсс. Заметь, отец, она даже чистокровная, — сказал он, не удержавшись от подначки.
— Избавь меня от твоего сарказма, — вздохнул отец. — Мне достаточно того, что после всего, что я пытался сделать для чистоты магического мира, мой собственный сын…
Потом был разговор на повышенных тонах. Потом была истерика от мамы. И еще один разговор с отцом, уже почти деловой, о том, какие выгоды можно извлечь из этого брака, «если уж ты не нашел ничего лучше, чем потакать своим прихотям и своей дури». Где-то в середине этого разговора они с отцом заключили перемирие. Отец сделал вид, что дал согласие на брак, а Драко сделал вид, что признателен ему за это.
И вот он сидит здесь с кольцом, как идиот, и думает, что почувствуют родители, если Астория ему откажет. Обрадуются, что нежеланный брак не будет заключен, или разозлятся, что Астория, сквиб, посмела отказаться от такого несказанного счастья? О чем думает в это время Астория, он не знает.
— Ладно, — говорит Астория. — Такие вопросы на голодный желудок не решаются.
Драко выразительно смотрит на их пустые тарелки.
— А что, кто-то еще голодный?
— Мы же еще десерт не ели! Вот сейчас нам принесут тортик, я его поем, а потом, так и быть, буду прыгать по кафе и радостно визжать «да, да, да!» Ты ведь так себе все это представлял?
— Примерно так, — улыбается Драко. Он видит, что им уже несут десерт.
Страница 3 из 3
