Рики Макарони и Клуб Единства

Еще такая особенность — змеи не видят неподвижные предметы, к коим на тот момент можно причислить ноги Мак-Гонагол, сидящей за столом; но при этом их притягивает тепло. В опустевшем классе ничего шевелящегося не осталось. И тогда змея выползла.

Возможность переписываться с братом очень утешала Рики, невзирая на отсутствие собственного почтальона. Сова Лео упорно отказывалась брать корм и почту из рук Рики, позволяя прикасаться к себе только хозяину. Это создавало некоторые неудобства, так как Лео должен был постоянно составлять Рики компанию, бросая свои дела. Впрочем, письма тот посылал нечасто и недалеко.

Люпин оставался в школе.

Родители Лео согласились прислать книгу о фигурах высшего пилотажа лишь взамен на метлу. Джордан взялся привезти такую же.

Рики помнил день рождения Лео и обдумывал, что подарить на Рождество, что на день рождения, когда паковал вещи. Он с легким сожалением вспомнил, что в прошлом году много рисовал, но теперь не оставалось времени.

Перед отъездом они еще раз собрались в туалете Миртл, вежливо попрощались с ней и за это выслушали еще одну лекцию о герое Поттере. По крайней мере, Рики приятно было сознавать, что теперь он долго с ней не встретится.

Возвращаясь в общежития накануне отъезда, Рики в очередной раз встретил спортивного комментатора и решил, что тот, пожалуй, действительно храбр: если бы слизеринцы не были в такой эйфории от победы…, да все равно не стоило ему тут появляться. Тот, вместо того, чтоб не обратить внимания, вдруг подозвал его к себе.

— Макарони, будь любезен, пригласи Эльв… вашу старосту. Скажи, что это срочно, но не говори, кто.

Рики был удивлен, что Боунс все еще помнит его имя. В общежитии Эльвира первым делом попала в поле его зрения. Поколебавшись, он все же передал ей, конечно, предупредив, что это Боунс.

Стиснув зубы, Эльвира встала и вышла. Несколько минут он боролся с собой, не пошпионить ли за ней, а потом она вернулась.

— Слушай, — не глядя, потребовала она, — в другой раз говори ему, что меня нет.

И ушла. «Очень логично», — подумал Рики. А откуда ему знать, что ее нет, когда он еще не входил в гостиную? А зачем ему это? И почему Эльвира так сердится, если Боунс ей безразличен? Боится, что он подумает что надо или не хочет встречаться с Ники по объективной причине? До сих пор все ее возражения упирались в возможное осуждение со стороны окружающих.

На следующий день, когда все собрались на вокзал, Эльвира осталась в гостиной. Поскольку Рики точно знал от Артура, что она проведет каникулы у тетки, спросил ее о планах. Эльвира смутилась и сказала, что намерена добираться на каком-то автобусе.

— Ничего себе, — объяснил Лео, — этот транспорт не для слабонервных.

И чего ради создавать себе столько неудобств? Ну закройся ты в купе с подружками и сиди там. Вдобавок, Марк Эйвери был чрезвычайно недоволен тем, что напарница его бросила в одной из немногих обязанностей, которую они выполняли вместе: демонстрировать значки старост в поезде. К тому ж, этот день выпадал на ее дежурство, и следить за порядком в поезде вообще-то полагалось ей.

Генри и Тиффани Флинт оставались в школе, поскольку родители им написали, что еще не подготовили дом к осаде, то бишь к возвращению Морганы. По этому поводу брат и сестра поссорились, Тиффани заявила, что он может катиться один, Генри отказался из солидарности, но продолжал упрекать сестру.

Дейвис не уезжал домой на Рождество. Он сказал, что хочет воспользоваться одиночеством и улучшить успехи в колдовстве. Меланхольная Миртл после этих слов как-то странно поглядела на него, фыркнула, отвернулась, но наученные горьким опытом члены Клуба проигнорировали сентиментальное привидение, и она скрылась в кабинке.

Дорога живо напомнила Рики победный матч и лекцию Генри Флинта. Квиддич стал больной темой, поскольку от него зависело очень многое.

Пройдя барьер, Рики, Артур и Эдгар оказались на обычном вокзале.

— И куда теперь? — спросил Артур.

Указав вперед, Рики пошел к выходу. Он пригласил их не просто так, а опять же для себя. Он хотел проверить, насколько сможет воспринять своих одноклассников в обычной обстановке дома. Возможно, это также потребовало бы от него эмоциональных усилий.

Рики представить не мог, насколько верными окажутся его опасения. Однако обстоятельства разворачивались так, что он ни на секунду не вспомнил ни о какой магии.

Уизли и Боунс очевидным образом не выносили друг друга. Во время общих собраний это не было заметно, но стало очень ясно, когда Рики остался с ними один на один. Он не уставал думать, какой ошибкой было поселить их в одной комнате. Уизли постоянно был на взводе, в назойливом как никогда морализме Боунса появилась язвительность. Завуалированные взаимные претензии, основным козырем в которых было внимание дядюшки Гарри, прекращались только за столом, в присутствии родителей Рики.