Любовь без памяти

Он решил не обращать на это свое внимание и, лишь помахав на прощанье рукой, скрылся за порогом.

Он только что ушел. Так странно видеть его, сидеть рядом, чувствовать его запах, но не иметь возможности обнять, поцеловать его. Ненавижу каждый сантиметр, который разделяет нас. Он снова стал таким скромным и робким, но с огнем в глазах, каким был когда-то. Это даже очаровательно. И, наверно, он ужасается тому, что живет вместе со мной. Если бы мне три года назад сказали подобное, я бы, как минимум проклял того человека. А он ничего, держится молодцом.

Сказал, что ему очень понравился дом. Глупенький, конечно, ведь он сам его выбирал. Я помню, каким счастливым был его взгляд, когда он впервые увидел его, как уговаривал меня его купить, а я для виду ломался, чтобы не показаться ему тряпкой, хотя с первой секунды знал, что мы обязательно будем жить здесь. Он как ребенок носился по этажам и кричал, какой огромный дом мы купили! Как он отказывался от тех денег, которые я насильно всучил ему за него. Тогда я не понимал, как можно назвать обычный небольшой двухэтажный коттедж огромным домом. Но теперь я знаю, что каждый угол, который он может назвать своим, особенно дорог ему. Я помню, как он, смущаясь, попросил меня выбрать мебель для этого дома, оправдываясь, что сам ничего в этом не смыслит. Думаю, что тогда он просто хотел сделать мне приятное. Сделать так, чтобы я внес свою лепту, раз уж он выбрал место и сам дом. Я помню, как с покупкой каждой частички для этого дома, у него все больше горели глаза, и появлялось желание жить дальше. Я помню, что он каждый месяц ходит к родителям, сидит там часами и рассказывает о своей жизни. Но он теперь этого даже не знает. Теперь ему придется каждый месяц ходить в госпиталь и рассказывать о том, как проходит процесс восстановления.

Он не помнит ужасы и кровь, пролитую в страшной битве, в которой пропали сотни магов и магглов. Эта война не просто забрала у всех нас детство, она еще и забрала все его мечты, разрушила то хрупкое и наивное, что поддерживало его все эти годы. Он никогда не мог распоряжаться своей жизнью, но мог хотя бы мечтать о том, что сможет заниматься тем, что любит. Быть в окружении близких людей, которые позаботятся о нем. В конце концов, сколько можно жить в угоду другим! Годы лишений, обид и приказов, и что он получил в итоге? Работу, которую ненавидит? Душу, разломанную на части многочисленными потерями? А теперь он просто оказался во всем этом, даже не понимая, почему его жизнь стала такой. Быть может, хорошо, что он забыл, как это было. Быть может, у него есть шанс начать жить так, как он всегда хотел? А вдруг в этой его жизни не найдется места для меня?

Глава 4

Вернувшись в дом Рона и Гермионы, Гарри увидел, что хозяев еще нет. Поэтому у него было время спокойно обдумать произошедшее ранее. Он боялся своих ощущений, поэтому старался мыслить рационально, насколько это вообще было возможно в такой ситуации. Он не сомневался, что рассказанное сегодня Малфоем было правдой. Но никак не мог объяснить для себя, почему все так случилось. В этой истории недоставало одной тонкой связующей нити. Той самой нити, которая бы смогла ответить на все вопросы Гарри, касающиеся отношений с бывшим слизеринцем. И эта нить — чувство. Он не чувствовал того, что когда-то связало их и смогло изменить их обоих. Он понимал, что то чувство, которое возникло у него в прошлом, в итоге вылилось в то, что он имел в настоящем. Но он не понимал, а точнее, не помнил, что тогда переживал. Симпатию? Желание дружить? Может, жалость?

За этими размышлениями его застал Рон, который вернулся с тренировки. Быстрым и ловким движением он схватил что-то с кухни и уселся на кресло, стоящее рядом с диваном, на котором сидел Гарри.

— Ну что, дружище, рассказывай! — радостно улыбнулся он. — Как первый день с обожаемым Малфоем? Уже снова без памяти любишь его?

Не дождавшись ответа, он поставил на стол бутылку и, открутив крышечку, налил спиртное в два бокала. Молча пододвинул один из них навстречу своему другу, а второй стремительно вылил себе в горло. После чего с удовлетворением закрыл глаза. Гарри с подозрением смотрел на действия друга, но не стал их комментировать. Вместо этого он лишь вздохнул и рассказал о том, как прошла встреча с Драко.

— И самое печальное, Рон, что я вообще ничего не чувствую, — закончил он свое повествование. В его голосе слышалось едва уловимое отчаяние. — Я даже больше не испытываю к нему неприязни. Я не знаю, что мне со всем этим делать.

— Может просто закончилось действие того страшного заклинания, которое он на тебя наложил, и теперь ты свободен? — предположил Уизли и махом опрокинул второй стакан.

— Нет, не думаю, что это было заклинание, просто, видимо, у меня совсем поехала крыша после шестого курса, — только часть из сказанного было правдой. Он действительно больше не думал, что это было действие магии, но боялся того, что не считал это отвратительным.