Фандом: Гарри Поттер. Спустя два года после окончания войны у Гарри Поттера есть все: положение в обществе, высокооплачиваемая должность в Аврорате и счастливая личная жизнь. Вот только он этого совершенно не помнит. Получится ли у него вернуть жизнь на круги своя? Сможет ли настоящая любовь выдержать все испытания, или это шанс начать жизнь с чистого листа?
Добавить в моё избранное
233 мин, 52 сек 22862
— почти перешел на крик Поттер. — Я помню, что на шестом курсе Хогвартса мы были друзьями. Я хочу узнать у моего друга, что же случилось? Ты ни разу не подошел ко мне за всю неделю, смотришь на меня почти что с ужасом. Мы что, поссорились? Ты сам-то помнишь, что мы были друзьями?
— Конечно, но это было очень давно. С тех пор все изменилось. Мы не ссорились, нет… Слушай, у тебя серьезная травма, тебе нужно больше отдыхать, восстанавливаться, — вздохнул Невилл.
— Я не инвалид и прекрасно себя чувствую! Если мы не ссорились, что тогда случилось? — Поттер с отчаянием смотрел в глаза бывшего друга.
— Ничего не случилось, Гарри, просто… мы больше не друзья.
— Но почему? Это из-за того, что я твой начальник? — сердце Гарри болезненно сжалось, но он пытался казаться спокойным.
— Нет, конечно, — слегка улыбнулся Невилл. — Дело не в этом, а в том, каким ты стал начальником. Гарри, я очень не хочу тебя сейчас расстраивать, но ты сам вынуждаешь меня тебе это говорить.
— Так говори же! — в нетерпении закричал Поттер, теряя самообладание. — Каким я стал начальником? Жестким? Суровым?
— Мягко говоря. Большинство называет тебя тираном. — Увидев боль и отчаяние, смешанное с сожалением, в глазах Поттера и остановив робкие попытки того начать извиняться, Невилл быстро продолжил. — Я не злюсь на тебя, нет, я все понимаю. Но и ты пойми, мы больше не друзья. У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты мой начальник, и я делаю то, что ты говоришь. А теперь извини, мне действительно пора домой, если ты не против, — закончив говорить, Невилл посмотрел на Гарри, будто спрашивая разрешения. Тот сдавлено кивнул, и Невилл немедля пошагал прочь, оставив бывшего однокурсника в недоумении стоять под проливным дождем.
Шок буквально лишил его дара речи. Гарри понимал, что изменился со времен школы, но никогда бы не подумал, что настолько. Отчаяние и грусть вернулись с таким размахом, что Гарри был готов спрыгнуть с Тауэра, лишь бы стало легче. Вернувшись в дом Уизли, он невероятно обрадовался тому факту, что его хозяева все еще пропадали на работе. За последнюю неделю он всего несколько раз пересекался с Роном, а с Гермионой и того реже. Несколько раз по ночам он слышал, как его друзья ругаются, но ссоры никогда не выходили за пределы спальни, а при нем чета Уизли вела себя донельзя прилично. Переваривая полученную за день информацию и сметающий все на своем пути поток эмоций, Гарри не заметил, как заснул на уже ставшем привычным ему диване в гостиной друзей. Вопреки прочитанным и увиденным за последние дни новостям и делам, Гарри всегда видел во сне одно и то же. Сны Поттера, после того как он очнулся в госпитале, никогда не имели отношение к тому, что происходит в его нынешней жизни. Он все время видел бессвязные обрывки прошлого. Подсознание героя боролось за его память во сне и пыталось собрать воедино целую гамму эмоций, запахов, вкусов и слов. Гарри не понимал ничего из того, что видит и чувствует, пока спит. Но он знал, что это важно. А еще у него никогда не получалось увидеть всю картину целиком. Чаще всего он слышал шум моря и чувствовал теплый мягкий песок в ладонях. Свежий воздух наполнял его легкие, а чей-то тихий смех ласкал слух. А потом откуда-то из глубины он слышал свой собственный голос, который говорил: «Я обещаю, что когда мы вернемся, сразу же»…
Гарри резко проснулся и понял, что наступило раннее утро, но его друзей опять не было дома. На улице стояла необычно ясная погода, и Гарри был рад прекратившемуся дождю, так сильно влиявшему на его настроение. Привыкнув завтракать в одиночестве, он нашел себе развлечение в виде телевизора. Это современное новшество оказалось в доме с подачи Гермионы, которая так и не отвыкла от большинства маггловских привычек. Гарри, что греха таить, сам любил смотреть телевизор, когда это удавалось украдкой делать в доме Дурслей. Переключая каналы, он пил горячий чай и наслаждался тем, что на работу идти было не надо. Бездумно листая каналы, Гарри вдруг остановил свое внимание на одной передаче. Миловидная девушка вела репортаж о достопримечательностях Лондона и его окрестностей. Когда в кадре мелькнуло колесо обозрения, называемое «Лондонский глаз», Гарри почувствовал легкую дрожь в руках. Что-то внутри него сильно толкнуло в области груди, заставив на несколько секунд закрыть глаза. Он был там! Он был на этом аттракционе! Было лето, тепло, зеленые кроны деревьев виднелись вперемешку с крышами зданий сквозь стекло кабинки.
Гарри открыл глаза и возбужденно подпрыгнул на диване. Это не могло быть иллюзией, он действительно бывал там, но определенно не в той жизни, которую помнил! Не успев доесть свой завтрак, Гарри побежал в душ, после чего на бегу начал натягивать на себя одежду, не успев как следует насухо обтереться. Прыгая на одной ноге, пытаясь надеть носок на другую, он бормотал высушивающее заклинание, но, то ли он подрастерял навык, то ли предвкушение было слишком велико, высохнуть у Гарри получалось плохо.
— Конечно, но это было очень давно. С тех пор все изменилось. Мы не ссорились, нет… Слушай, у тебя серьезная травма, тебе нужно больше отдыхать, восстанавливаться, — вздохнул Невилл.
— Я не инвалид и прекрасно себя чувствую! Если мы не ссорились, что тогда случилось? — Поттер с отчаянием смотрел в глаза бывшего друга.
— Ничего не случилось, Гарри, просто… мы больше не друзья.
— Но почему? Это из-за того, что я твой начальник? — сердце Гарри болезненно сжалось, но он пытался казаться спокойным.
— Нет, конечно, — слегка улыбнулся Невилл. — Дело не в этом, а в том, каким ты стал начальником. Гарри, я очень не хочу тебя сейчас расстраивать, но ты сам вынуждаешь меня тебе это говорить.
— Так говори же! — в нетерпении закричал Поттер, теряя самообладание. — Каким я стал начальником? Жестким? Суровым?
— Мягко говоря. Большинство называет тебя тираном. — Увидев боль и отчаяние, смешанное с сожалением, в глазах Поттера и остановив робкие попытки того начать извиняться, Невилл быстро продолжил. — Я не злюсь на тебя, нет, я все понимаю. Но и ты пойми, мы больше не друзья. У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты мой начальник, и я делаю то, что ты говоришь. А теперь извини, мне действительно пора домой, если ты не против, — закончив говорить, Невилл посмотрел на Гарри, будто спрашивая разрешения. Тот сдавлено кивнул, и Невилл немедля пошагал прочь, оставив бывшего однокурсника в недоумении стоять под проливным дождем.
Шок буквально лишил его дара речи. Гарри понимал, что изменился со времен школы, но никогда бы не подумал, что настолько. Отчаяние и грусть вернулись с таким размахом, что Гарри был готов спрыгнуть с Тауэра, лишь бы стало легче. Вернувшись в дом Уизли, он невероятно обрадовался тому факту, что его хозяева все еще пропадали на работе. За последнюю неделю он всего несколько раз пересекался с Роном, а с Гермионой и того реже. Несколько раз по ночам он слышал, как его друзья ругаются, но ссоры никогда не выходили за пределы спальни, а при нем чета Уизли вела себя донельзя прилично. Переваривая полученную за день информацию и сметающий все на своем пути поток эмоций, Гарри не заметил, как заснул на уже ставшем привычным ему диване в гостиной друзей. Вопреки прочитанным и увиденным за последние дни новостям и делам, Гарри всегда видел во сне одно и то же. Сны Поттера, после того как он очнулся в госпитале, никогда не имели отношение к тому, что происходит в его нынешней жизни. Он все время видел бессвязные обрывки прошлого. Подсознание героя боролось за его память во сне и пыталось собрать воедино целую гамму эмоций, запахов, вкусов и слов. Гарри не понимал ничего из того, что видит и чувствует, пока спит. Но он знал, что это важно. А еще у него никогда не получалось увидеть всю картину целиком. Чаще всего он слышал шум моря и чувствовал теплый мягкий песок в ладонях. Свежий воздух наполнял его легкие, а чей-то тихий смех ласкал слух. А потом откуда-то из глубины он слышал свой собственный голос, который говорил: «Я обещаю, что когда мы вернемся, сразу же»…
Гарри резко проснулся и понял, что наступило раннее утро, но его друзей опять не было дома. На улице стояла необычно ясная погода, и Гарри был рад прекратившемуся дождю, так сильно влиявшему на его настроение. Привыкнув завтракать в одиночестве, он нашел себе развлечение в виде телевизора. Это современное новшество оказалось в доме с подачи Гермионы, которая так и не отвыкла от большинства маггловских привычек. Гарри, что греха таить, сам любил смотреть телевизор, когда это удавалось украдкой делать в доме Дурслей. Переключая каналы, он пил горячий чай и наслаждался тем, что на работу идти было не надо. Бездумно листая каналы, Гарри вдруг остановил свое внимание на одной передаче. Миловидная девушка вела репортаж о достопримечательностях Лондона и его окрестностей. Когда в кадре мелькнуло колесо обозрения, называемое «Лондонский глаз», Гарри почувствовал легкую дрожь в руках. Что-то внутри него сильно толкнуло в области груди, заставив на несколько секунд закрыть глаза. Он был там! Он был на этом аттракционе! Было лето, тепло, зеленые кроны деревьев виднелись вперемешку с крышами зданий сквозь стекло кабинки.
Гарри открыл глаза и возбужденно подпрыгнул на диване. Это не могло быть иллюзией, он действительно бывал там, но определенно не в той жизни, которую помнил! Не успев доесть свой завтрак, Гарри побежал в душ, после чего на бегу начал натягивать на себя одежду, не успев как следует насухо обтереться. Прыгая на одной ноге, пытаясь надеть носок на другую, он бормотал высушивающее заклинание, но, то ли он подрастерял навык, то ли предвкушение было слишком велико, высохнуть у Гарри получалось плохо.
Страница 24 из 63
