Новое счастье

Глава о вредных мурашках и способе сделать их нестрашными

Винни-Пуху снилось, что они с Пятачком сидят на берегу Быстрого Ручья. Пятачок рассказывал, что, если долго не двигаться, то рыбы перестанут бояться и обязательно подплывут из любопытства, чтобы посмотреть на необычную приманку на крючке. Винни-Пух и раньше считал, что жёлуди — совсем не рыбья еда, но соглашался с Пятачком, потому что мёд, намазанный на кусочек хлеба в качестве завтрака для рыбки, казался ему верхом расточительности. Мёд, между прочим, он и сам вполне мог съесть, без всяких рыб. Пятачок дёргал удочкой (это была Настоящая Удочка, которую смастерил Кристофер Робин) в определённом ритме, шёпотом поясняя, что правильное подёргивание — половина успеха для профессионального рыболова, а Винни-Пух прислушивался к урчанию в животе, которое напоминало о том, что обед был слишком давно, чтобы спокойно сидеть на берегу Быстрого Ручья.

Винни-Пух опустил лапки в воду, так как слышал от умного Кролика, что, если сосредоточиться на чём-то весомом, то незначительное уйдёт на второй план. Желание подкрепиться совсем не было второстепенным, но мёд в горшочке надёжно был спрятан на второй полочке в буфете, а Пятачок в ближайшее приблизительно время не собирался прекращать свой опыт по приручению рыб, поэтому Винни-Пух и опустил лапки в прохладную воду Быстрого Ручья. О! Мурашки, эти всамделешние насекомые, сразу забегали по всем лапкам, от коготков и бежевых пяточек до мохнатеньких щиколоток. Кролик оказался не прав. Винни-Пуху в двойном размере захотелось подкрепиться от холода, и он… проснулся.

Оказалось, лоскутное одеяло сползло на брюшко, и его пяточки обиженно торчали, поджимаясь одна под другую. Зимой в Лесу было прохладно, особенно, когда рыжую листву сменяли белые снежинки, которые окутывали деревья. Снежинки были красивые, совершенно не похожие друг на друга, но холодные и мокрые. Когда Винни-Пух попробовал поймать одну снежинку на язычок, она растаяла, оставив во рту привкус свежести и прохладности.

Винни-Пух вздохнул, аккуратно поправил одеяло и попытался уснуть, чтобы досмотреть сон, но сон не шёл. Винни-Пух вздохнул во второй раз, выбрался из кровати и направился к буфету, потому что всем известно, что лучшее успокоительное средство при бессоннице — хорошая ложечка мёда. А лучше — Ложка. У Винни-Пуха была такая, разливательная, которой он иногда мешал похлёбку. Мёд приятно успокоил мурашки в лапках, заставив слипнуться глаза, и Винни-Пух поскорее улёгся в кровать, пока действие лекарства не прекратилось.

Это была беспокойная ночь, потому что к буфету пришлось вставать ещё три раза. После третьего раза одеяло наползало на лапки, но открывало брюшко, так что Винни-Пуху пришлось очень постараться, чтобы все его части разместились с комфортом. Он подумал, что утром придётся делать гимнастику, потом вспомнил, что для выполнения гимнастики всегда подкрепляется, и тогда, наконец-то, уснул.

Утром Винни-Пух встал совершенно разбитый. Возможно, во всём был виноват сквозняк — такой особенный ветер, который не обдувает с лёгкостью, а дует откуда-то из щелей, вызывая мурашки, с которыми Пух устал бороться ночью. Винни-Пух высунул нос на улицу, поскорее засунул его обратно, потому что любопытные снежинки сразу же стали таять на его чёрном носике. Пух вздохнул. Почему в Лесу всё время не бывает Лета, когда мурашки сменяются потинками? Потинки — это такие же мурашки, только они из воды и скатываются из-за ушей на спинку. Но Летом всегда можно отыскать прохладное место, а Зимой Пуху хотелось спать и спрятаться ещё под одно одеяло.

Пух надел вязаную шапочку с помпоном, повязал шарф и отправился к своему другу Пятачку, чтобы посоветоваться, как избежать мурашек по ночам. Пятачок тоже мёрз, и его щетинки смешно топорщились во все стороны, делая похожим на ёжика-альбиноса.

Пятачок налил другу чашку крепкого горячего чаю и сказал, что Зима — она неизбежна, как нравоучения Совы по поводу и без. Винни вздохнул и честно признался, что не очень понимает, о чём речь, хотя он вполне себе самостоятельный медвежонок.

Пятачок, почесав пятачок, сказал:

— Понимаешь, Винни. Кристофер Робин сказал как-то, что мы — всего лишь плод его детских фантазий. Он сказал, что зимой медведи спят, свиньи вырастают до размера Рождественского окорока, Кенги скрываются в неведомых странах, таких тёплых, в которых не летают тающие снежинки, а Кролики обычно просто щурятся, но не носят очков. Он сказал, что мы всегда останемся такими, из детства, а значит, ничего не сможем изменить.

Винни-Пух знал, что, как ни топорщи уши, некоторые слова каким-то образом пролетают мимо. Вот и сейчас он не понял и половину из того, что сказал Пятачок, но одно уловил точно — чтобы не мёрзнуть, нужно что-то поменять.

Самой мудрой в Лесу была Сова, она точно могла подсказать, как это что-то можно поменять. Поэтому Винни-Пух с Пятачком, выпив по второй чашке чая, направились к великолепному дому «Каштаны».