Долгий рассвет

На него смотрели с таким видом, будто не верили своим глазам, особенно менвиты.

— Ну… э… — первым нарушил молчание Гун-Ард, и Риган прищурился на него через огонь. — Оно странно. Я чувствую себя не в своей тарелке. И не знаю, как быть дальше.

— А кто из нас знает? — тихо заметил Рини.

— Говори! — неожиданно приободрил его Фе-Май.

— Никто же не будет спорить, что раньше было проще, — собравшись с духом, сказал Рини. — Это некоторым хорошо, вот Ригану, например, или Ниле, они уже и ругаться на вас научились, а остальным-то что делать?

— Если все на нас будут ругаться… — начал Вас-Лан.

— То это будет совсем плохо, — закончил за него Сен-Мей.

— Хотя мы вроде как заслужили, — добавил Лин-То. — Придётся всё же об этом тоже подумать.

Кто-то подошёл сзади и за неимением свободного места опустился позади Ригана, и тот не стал смотреть, кто это, поглощённый разговором, только чуть откинулся назад и почувствовал опору.

— Вы-то, конечно, виноваты, — безжалостно сказал Риган. — Допустили во власть тирана, а потом поддались его идеям о превосходстве и натворили дел. Мы тоже хороши: не распознали опасность.

На него зашикали, причём свои же, и сидящий позади приобнял Ригана, словно поддерживая.

— Мы-то точно не виноваты, — сказал Ниле. — Мы были собой, мы радовались и доверяли. Теперь больше не станем.

— Станем, — возразил осмелевший Кертри. — Иначе это будем не мы. Но мы все… как-то повзрослели, если это применимо к целому народу.

Все помолчали.

— Вот что, — сказал наконец Лин-То. — Мы знаем, что, пока мы все носим изумруды, гипноз невозможен.

— А когда снимаешь изумруд, что-то меняется, — добавил Аль-Рос. — И, честно говоря, снимать его не хочется.

— Не снимай, — сказал Зотен.

— В своё оправдание можем сказать, что, получается, Верховный нас заколдовал, — добавил Вен-Хар.

— Ясное дело, — закивал Риган. — Ему нужна была власть над всеми нами. А теперь мы избавились от его чар, даже портрет его расплылся, так мы ему насолили!

— Мы возвращаемся к вопросу, что теперь делать, — заметил Фе-Май. — Завоёвывать Беллиору мы теперь не будем, не для того спасали эту страну. А что дальше? Как жить дальше?

— Изучать, — сказал кто-то из учёных, Риган не помнил его имя, но знал, что это специалист по кибернетике.

— И в итоге все военные сразу не у дел, — заметил Эр-Таан.

— Почему? — удивился Ниле. — Помогать будете.

— Ну ладно, а потом-то что? — не сдержался Гун-Ард. — Вот лично я больше не хочу никого порабощать. Среди нас, конечно, всё по-разному. Кто-то не хочет вам, арзакам, на глаза показываться от стыда. Кто-то думает, что вы поубиваете нас спящих. Кому-то всё равно, кто-то делает вид, что ничего не произошло. Но вот, допустим, мы вернёмся на Рамерию — и что?

— Скажем Верховному, что больше не хотим? — поддержал его Аль-Рос. — Нас всех либо снова заколдуют, а мы заколдуем вас, либо отправят всю экспедицию умирать в пустыню. Что делать-то?

— Не очень приятно чувствовать себя орудием чужих амбиций, да? — спросил Найдан. — Лично я не в обиде, знаете ли.

Риган знал, почему: именно благодаря экспедиции Найдан познакомился с Ниле. Но остальные-то?

— Вы причинили нам много боли, — сказал Кертри. — И кто-то не сможет простить, будьте к этому готовы.

— А вы сами себя простите? — полюбопытствовал Иоле. Он больше не казался напуганным, как раньше, и Риган был рад за него.

Среди менвитов воцарилось молчание. Риган сел поудобнее, сидящий сзади обнял его уже не таясь, Риган взглянул на его руку и увидел на ней перчатку с вышитой эмблемой эскадрильи.

— А ведь это самое главное, — сказал Мон-Со позади него. — Простить себя. И это всех касается, уж поверьте, я знаю, про что говорю.

Риган едва удержался от изумлённого возгласа. Конечно, известие о том, как именно комэск спас попавших в плен к тёмному существу, мигом облетела Ранавир, и некоторые откровенно воротили от него нос, но сейчас Риган доверчиво прижался к нему, показывая, что его никто не прогоняет и что его поддержка тут как нельзя кстати.

— Да, мой полковник, — сказал он. — Простив себя, мы освободим силы для других дел. Но лично я не имею понятия, как нам быть дома. Одно понятно: от Гван-Ло нужно избавляться.

— Это да, — поддержал Фе-Май, тяжело вздохнув. — Мне, знаете ли, понравилось что-то делать своими руками, я не всегда только приказывал и покрикивал. Если мне теперь будут мешать, я буду… недоволен.

Риган знал, о чём они не говорят прямо: о том, что их использовали, причём практически вслепую. Тут любой придёт в ярость.

— Раз мы пока ни к чему не пришли, — начал Вен-Хар, — может, те, кто был на тёмной стороне этой страны, расскажут, что там произошло? Интересно же услышать это из первых уст.