Долгий рассвет

Вообще-то тебе есть о чём жалеть: какие приключения пропустила!

― Я жалею… ― вздохнула Энни. ― Хотя нет. Приключений с меня хватило.

Они помолчали.

― К Ильсору нельзя, ― вспомнила Энни. ― Но Фред сказал, что мы можем вернуться попозже, когда у вас всё придёт в порядок.

Генерал хмыкнул и осмотрел лагерь.

― Когда-нибудь обязательно придёт, ― сказал он. ― Надо спросить у Тонконюха, что делать, когда династический брак невозможен, и как хорошо уживаются на одной территории два вожака сразу.

― Спасибо за гостеприимство, ― поблагодарила его Энни, когда переварила эту мысль и решила не комментировать. ― И за приключения. И за то, что меня простили.

― В последнее время я широко смотрю на вещи, ― признался Баан-Ну. ― И тебе счастливого пути. Если хотите, велю вас доставить в Изумрудный город по воздуху. Что скажешь?

Глаза Энни так и разгорелись, и понятно, почему: на вертолёте она ещё не летала.

― Спасибо! ― сказала она и подняла руку поправить причёску. ― До встречи! ― И пропала с глаз.

Баан-Ну отскочил от того места, где они стояли.

― Вы видели? ― завопил он, хватаясь за сердце. ― Невидимые беллиорцы!

― Как мы могли их видеть, если они невидимые? ― педантично начал Ву-Инн, который оказался поблизости, но его перебили несколько арзаков сразу.

― Мы видели! ― с непреходящим изумлением сказал один. ― Я смотрел прямо на неё, а она взяла и исчезла! Растворилась!

Из пустоты донёсся звонкий смех и топот ног.

― Я же говорил! ― повторял Баан-Ну, как заведённый. ― Они есть! Невидимые беллиорцы! А мне никто не верил, а то я не знаю, что вы не верили!

― Приходится признать, что они есть, ― сказал подошедший Бу-Сан. ― Я считал вашу идею фантазией, но…

Энни появилась перед ними из воздуха и отвесила шутовской поклон.

― А мы есть, ― сказала она. ― Бойтесь невидимых беллиорцев! Они за вами следят!

На лицах менвитов отразился шок, арзаки хихикали, раньше поняв, что опасности нет, мальчишка Тим и вовсе покатывался со смеху.

― Почему же ты не стала невидимой, когда была в опасности? ― не выдержал Баан-Ну.

― Не могла, ― призналась Энни. ― Я же говорила: при особых обстоятельствах. Но ваши лица надо видеть! Не бойтесь! Теперь, когда вы исправились, мы вам ничего плохого не сделаем.

Баан-Ну усомнился в том, что они исправились, но ничего не сказал.

Утро было уже далеко не ранним, в открытое окно доносились голоса, пение птиц, влетал душистый свежий ветерок, а просыпаться было легко и приятно.

― Привет, ― сказал Мевир, зевая и потирая глаза. ― Поверить не могу, что всё закончилось!

― Что ― всё? ― уточнил Эйгард. Он лежал на спине, закинув руки за голову и косился на Мевира, ожидая, пока тот проснётся окончательно.

― Всё, ― ответил Мевир, для верности показывая на окно. ― И нашествие тумана, и наша болезнь. М-м-м… ― И он сладко потянулся.

Судя по задумчивому взгляду, Эйгард прислушивался к себе, пытаясь понять, выздоровел или ещё нет, но Мевир ждать не собирался. Он-то точно знал, что уже здоров, правда, во всём теле была слабость, но это должно было пройти.

― Так, ― сказал он, озираясь. ― Предлагаю такое: сначала в душ, потом переодеться, а потом выбираться отсюда. Если хочешь.

― Во-первых, нас отсюда так просто не выпустят, ― фыркнул Эйгард, ― во-вторых, я бы ещё повалялся в тишине и спокойствии. Но насчёт душа я не против. Кстати, где мы одежду возьмём?

Мевир выбрался из постели, порылся в шкафу и нашел ещё два комплекта пижамы.

― Выбора нет, ― сказал он. ― А вот и полотенце.

― Наконец-то можно смыть с себя всю эту дрянь! ― воскликнул Эйгард, и Мевир не был уверен, что он говорит только про пот и грязь, которые остались после их болезни. Это случилось с ними до победы над захватившим страну злом и отчасти ему принадлежало, поэтому мысль про тёплую воду казалась тем более заманчивой.

― Тебя можно трогать? ― с осторожностью спросил Эйгард, намыливая мочалку.

― Отчего же нет? ― удивился Мевир. ― Ай, щекотно!

― Здесь не щекотно, врёшь! ― сказал Эйгард, нарочно щекоча ему бока. ― Да стой спокойно!

― Это ты мне не даёшь! ― захихикал Мевир, прижимая локти к бокам и пытаясь увернуться. ― Вот доберусь я до твоих пяток, только мочалку дай!

― Ты прав, ― сказал Эйгард, когда они навозились и успокоились. ― Душ ― это святое.

― С некоторых пор, ― поправил Мевир. ― И я бы не сказал, что это хорошо.

Эйгард открыл один глаз, по лицу у него текла мыльная пена.

― Зато ты всегда чистый, ― сказал он. ― Во всём надо искать положительное. Ты сам говоришь. Хочешь, я кое-кому вмажу?

― Не надо, ― испугался Мевир. ― Только этого не хватало.

― Ты сам?

― Никто! Потому что незачем! Я просто на него посмотрю.