Первый снег

Пролог. История Саманты

Меня зовут Саманта Ли, я из Канады. Страны, которая бок о бок живет с холодной и изменчивой погодой. Наша зима — это не пара снежинок на оконном стекле, которыми вы так восхищаетесь, у нас зима — это стихия, жестокий смысл жить.

Все мое детство прошло в пригороде Оттавы, приятного современного города. Я любила ходить по узким аллеям у сизых елок, вдыхать морозный воздух, просто радоваться каждому дню. Я ходила в среднюю школу, у меня было много друзей. А в особенности выделялась пухляшка Энни со своими детскими рисунками, но все знали точно, у этой девочки талант к искусству. В воскресные вечера мы часто собирались у старого моста, лежали на траве, смотрели на белые звезды.

Моя мать была домохозяйкой, ведь зарплаты отца-дальнобойщика хватало сполна. Помню, как он частенько баловал меня сладостями, а маму платьями. Помню и его синий грузовик, такой мощный и в тоже время изящный. У него была своя компания, которая доставляла грузы по всей Канаде. Кажется, она называлась «Линда», в честь моей бабушки. Папа редко появлялся дома, но когда приезжал, то устраивал настоящий праздник. Торты, конфеты — это все с трудом умещалось на столе. Громко хохоча, мы с Энни радовались приезду папы, подбрасывали ввысь конфетные фантики. Только редко это было. Папа часто задерживался в рейсах. Я его всегда ждала, сидя на подоконнике и прижимая к груди плюшевую мышку. Мышка Молли была со мной всегда, в любое время, даже когда мне было очень грустно.

Все было прекрасно, пока однажды отец не попал в аварию. Была холодная зима, известная у нас в краях своей суровостью. Буря… Одно слово, а столько бед оно приносит… Я и не догадывалась, что непогода может обернуться страшной трагедией. Сейчас вспоминаю, и в голове взмывают ввысь тысячи искр, мимолетных воспоминаний. Тогда дороги покрылись льдом, и отца занесло на повороте. Скрипя колесами по снегу, его машина, съехав с трассы, перевернулась, а отца сбросило с небольшого склона. Он стонал, плакал, а все бестолку! Помощь пришла слишком поздно, и папа впал в кому. Из-за холода у него парализовало тело, но он шел на поправку. Часто папа, пошатываясь, подходил к окну, наблюдая за дорогой. Он все еще мечтал мчаться по бездорожью, гонимый диким ветром.

А потом всё покатилось к чёрту. Сначала у папы отказали ноги, потом пропал его бизнес, а затем и пожар на кухне. Тогда мне было не до детских игр, не до Энни. И не только я страдала. Все это выбило маму из колеи. Она медленно начала сходить с ума. Она не отходила от папиной коляски, постоянно шепча его имя. Назло нам, папе стало только хуже. Врачи мотали головами, говоря одно и то же. Отцу требуется реабилитация в США.

Для нас это было последним лучиком надежды и мы, продав дом и машину, вылетели из Канады. Зачем было все бросать? Мы ведь только… На время. Жаль, но мама об этом не думала. Промелькнули последние огни ночных фонарей, взмыл в воздух наш самолет. Полет оказался сложным. Я не простилась с друзьями, резко потеряв все, с трудом сдерживала слезы. Всем вдруг стало плевать на меня, лишь мышонок смотрел на меня своими добрыми, но почему-то холодными глазами.

Мы прилетели ночью и сразу же поехали в больницу с папой. Все обошлось, и полет не причинил ему вреда. Папа молчал, он за последнее время ни разу не проронил ни слова. Мама подбежала к отцу, упав на колени, заплакала, прижимаясь к его груди. Нет эмоций. Его взгляд опустошенно направлен вперед, такой пустой, такой чужой.

Мама арендовала домик поблизости от реабилитационного центра, устроилась на работу. 12 часов непосильного труда. А потом она пристрастилась к бутылке. Для нее все было хорошо, но жаль, что не для меня.

Поход в школу стал для меня адом. Эти страшные, противные взгляды пугали меня, они были повсюду: на улицах, во дворе, в школе. Помню, как учитель ввел меня в класс, толкая к доске. Я растерянно улыбнувшись накрутила волосы на палец. И опять эти злые глаза направлены на меня. Дети, перешептываясь, поглядывали на меня.

— Не ее ли отец-алкоголик в центре лежит? — черноволосая девочка хихикнула подруге.

— Её, её! — поддакивал мальчуган на задней парте, прожигая меня взглядом. — Ее мать ненормальная, каждый день истерит по своему мужу. Видели ли вы ее пьяную у обочины? Так эта девочка потом мамашу домой тащила, а потом снова за бутылками бегала. И так ка-аждый день!

— Не удивительно, она сама такая же! — Раздался писклявый голос сбоку. Класс дружно загоготал, и в ожидании ответа дети повернули на меня головы.

Я молчала, не понимая причину этих слухов. Что же я им сделала, чтобы так обо мне судить? Я, опустив голову, прошла к свободному месту.

Одноклассники меня все же не приняли, считали чужой в их обществе. Их едкие усмешки и по сей день звучат в моей голове. Всегда находилась причина для их издевок: цвет моих волос, глаз, даже над отцом смеялись. Иногда наступала удивительная безмятежность, пару раз я даже гуляла с ребятами и думала, что помирилась.