Я видела его тонкие губы, нос с горбинкой, сизые глаза… Это он — мой дом! Моя Родина! Моя отрада… Зачем я это сделала? Зачем? Хотела заставить его полюбить себя? Или я просто сошла с ума… ?
Добавить в моё избранное
61 мин, 57 сек 12782
Из моей головы не вылазила мысль о том, что он хочет сделать меня красивой. Что он имел в виду?
Но когда из кармана он достал кинжал, в голове сразу прояснилось.
Так вот о чём ты мечал, Джефф
На секунду опомнился, ослабил хватку, и я вдохнула полной грудью воздух. Его рука еще на моей шее. Он крепче сжал до побеления костяшек, пальцы на ноже. Что это? Злиться? Усмешка. Стоило мне пошевелиться, как парень с силой вдавил меня в стену и прошептал на ухо.
— Не дергайся, — замедлился, будто что-то обдумывая и добавил, исподлобья смотря на меня. — убью.
прикосновение ледяной стали к коже.
Сейчас. Вот именно сейчас случится непоправимое… резкая боль.
…
Джефф одергивает руку. В глазах его звериный страх. Страх дикого животного, понявшего, что захлопнулись сети ловушки. Алые капли цвета бравурных флагов. Пустота…
Внутри огромная бабочка сложившая крылья, вдруг забилась ими по легким, костям, заставляя их болеть и ныть.
А потом… темно… ничего не помню.
…
Я не верила в жизнь после смерти. Это всего лишь глупые мечты грешников, мечтающих о спасенье. Все это попахивало легендами и мифами, сложенными веками нашими предками… а может зря, зря в это не верила. Вот сейчас я вижу этот тонкий, ломающийся линией свет. Он словно луч надежды, вспыхнувших в пучинах моего больного мозга. Странно. Я никогда не боялась, никогда застывала в ужасе от того, что ждет меня сейчас. А сейчас боюсь. Чего мне бояться, всё уже ведь произошло. Хотя… Может быть сейчас придет кто-то огромный и страшный, вонзит в сердце раскаленные вилы и продолжатся пытки… И будет улыбаться. И я буду точно знать, чья эта улыбка.
Бежать! Надо бежать! Прямые ослепительные эти линии извиваются змеями и жалят. Жалят в лицо. Обжигают щеки, губы, огибают разрезы на щеках. Они точно стены надвигаются и сжимают… трудно дышать. Свет! Ослепительный белый свет.
Не было вокруг никого. Только прогнившие доски и все тот же табачное марево…
Щеки нещадно садит, жжет, что хочется просто кричать и разрывать свое лицо на части, лишь бы она превратилась. Слышу крик. Горло резко заболело, загорело адским пламенем, а руки сами тянуться к ушам. Только бы его не слышать. Сколько бы я не сжимала уши, сколько бы я не молила о тишине, он не кончался. Горло все еще болит, а крик завис в ушах, разбив на осколки тишину.
Секунда…
Вторая…
Это я кричу.
— Проснулась, идиотка?— откуда то сверху раздался резкий мужской голос. И в этот момент мне хотелось не просыпаться. Стать плесенью на прогнивших досках холоного пола, слится со стенами, да все что угодно! Ведь это был голос Джеффа. Я заплакала, слезы текли из глаз горячей лавой, ведь когда разрушаются горы — из их щелей вырывается злая раскаленная магма, что была спрятана где-то далеко в земле. Джефф резко поднял меня за подбородок «А ты сильная, молодец, — тут я не выдержала. Заброшеный разваленный дом сотрясался от моего второго крика. Пусть. Пусть это будет мое последнее извержение, ведь для того и рождаются вулааны, чтобы гореть…» Что ты со мной сделал, гад!? Ненавижу тебя, сволочь, ненавижу!«— В эти моменты я представлчла свое изуродованрое лицо, залитое багровой горячей кровью. Лучше бы ты убил меня, Джефф! Я, словно сопротивляющийся младенец, била его кулачками в грудь. Резкая боль. Джефу по видимому надоела моя истерика, и он влепил мне пощечину:»
— Хватит орать!
Без сил я упала на землю. Всем телом я почувствовала скрип половиц. Джефф ушел. Моя жизнь тоже ушла. Вылилась с кровью и остатками истерики. Скоро все будет кончено. Я больше не буду чувствоаать боль. Я просто выше этого. Животное, попав в ловушку, прогрызает себе грудь. Я животное. Самое настоящее. Я встаю, встаю претерпивая боль. Шаг к разбитому окну. Отламываю кусочек разбитого стекла и по пальцам струится кровь. Главное сделать порез вдоль. И глубже. Как можно глубже. Если закрыть глаза будет не так больно. Темнота успокаивает. Острый осколок вонзается в кожу на запястье. Сильнее давить, сильнее, глубже. Горячие волны боли вновь прокатываются по телу. Ничего… ничего
«Глупая!» — резкий толчок и липкие струйки крови. Я распахнула глаза. Сзади стоял Джефф и выдергливал осколок из моих вен. Лицо его было необыкновенно взволнованым.«Оставь, я не хочу! Не хочу, — дальше все было как в замедленной сьемке. Джефф сгреб мое тело в свои сильные руки, оторвав кусок моей футболки, туго перевящал мне запястье. Проваливаясь в сон, я видела его изуродованное лицо, и кажется что слышала тихий голос.
Но когда из кармана он достал кинжал, в голове сразу прояснилось.
Так вот о чём ты мечал, Джефф
7. Улыбка
— Джефф, что ты… — резко вытащив нож из кармана, парень подобно хищному зверю оскалился и схватил меня свободной рукой за горло. Я чувствовала, как внутри все начало истерически пульсировать, как хрип вырвался изо рта, едва пройдя по сжатому горлу. Джефф сильнее меня. Ни одна попытка вырваться не помогла. — … пусти…На секунду опомнился, ослабил хватку, и я вдохнула полной грудью воздух. Его рука еще на моей шее. Он крепче сжал до побеления костяшек, пальцы на ноже. Что это? Злиться? Усмешка. Стоило мне пошевелиться, как парень с силой вдавил меня в стену и прошептал на ухо.
— Не дергайся, — замедлился, будто что-то обдумывая и добавил, исподлобья смотря на меня. — убью.
прикосновение ледяной стали к коже.
Сейчас. Вот именно сейчас случится непоправимое… резкая боль.
…
Джефф одергивает руку. В глазах его звериный страх. Страх дикого животного, понявшего, что захлопнулись сети ловушки. Алые капли цвета бравурных флагов. Пустота…
Внутри огромная бабочка сложившая крылья, вдруг забилась ими по легким, костям, заставляя их болеть и ныть.
А потом… темно… ничего не помню.
…
Я не верила в жизнь после смерти. Это всего лишь глупые мечты грешников, мечтающих о спасенье. Все это попахивало легендами и мифами, сложенными веками нашими предками… а может зря, зря в это не верила. Вот сейчас я вижу этот тонкий, ломающийся линией свет. Он словно луч надежды, вспыхнувших в пучинах моего больного мозга. Странно. Я никогда не боялась, никогда застывала в ужасе от того, что ждет меня сейчас. А сейчас боюсь. Чего мне бояться, всё уже ведь произошло. Хотя… Может быть сейчас придет кто-то огромный и страшный, вонзит в сердце раскаленные вилы и продолжатся пытки… И будет улыбаться. И я буду точно знать, чья эта улыбка.
Бежать! Надо бежать! Прямые ослепительные эти линии извиваются змеями и жалят. Жалят в лицо. Обжигают щеки, губы, огибают разрезы на щеках. Они точно стены надвигаются и сжимают… трудно дышать. Свет! Ослепительный белый свет.
Не было вокруг никого. Только прогнившие доски и все тот же табачное марево…
Щеки нещадно садит, жжет, что хочется просто кричать и разрывать свое лицо на части, лишь бы она превратилась. Слышу крик. Горло резко заболело, загорело адским пламенем, а руки сами тянуться к ушам. Только бы его не слышать. Сколько бы я не сжимала уши, сколько бы я не молила о тишине, он не кончался. Горло все еще болит, а крик завис в ушах, разбив на осколки тишину.
Секунда…
Вторая…
Это я кричу.
— Проснулась, идиотка?— откуда то сверху раздался резкий мужской голос. И в этот момент мне хотелось не просыпаться. Стать плесенью на прогнивших досках холоного пола, слится со стенами, да все что угодно! Ведь это был голос Джеффа. Я заплакала, слезы текли из глаз горячей лавой, ведь когда разрушаются горы — из их щелей вырывается злая раскаленная магма, что была спрятана где-то далеко в земле. Джефф резко поднял меня за подбородок «А ты сильная, молодец, — тут я не выдержала. Заброшеный разваленный дом сотрясался от моего второго крика. Пусть. Пусть это будет мое последнее извержение, ведь для того и рождаются вулааны, чтобы гореть…» Что ты со мной сделал, гад!? Ненавижу тебя, сволочь, ненавижу!«— В эти моменты я представлчла свое изуродованрое лицо, залитое багровой горячей кровью. Лучше бы ты убил меня, Джефф! Я, словно сопротивляющийся младенец, била его кулачками в грудь. Резкая боль. Джефу по видимому надоела моя истерика, и он влепил мне пощечину:»
— Хватит орать!
Без сил я упала на землю. Всем телом я почувствовала скрип половиц. Джефф ушел. Моя жизнь тоже ушла. Вылилась с кровью и остатками истерики. Скоро все будет кончено. Я больше не буду чувствоаать боль. Я просто выше этого. Животное, попав в ловушку, прогрызает себе грудь. Я животное. Самое настоящее. Я встаю, встаю претерпивая боль. Шаг к разбитому окну. Отламываю кусочек разбитого стекла и по пальцам струится кровь. Главное сделать порез вдоль. И глубже. Как можно глубже. Если закрыть глаза будет не так больно. Темнота успокаивает. Острый осколок вонзается в кожу на запястье. Сильнее давить, сильнее, глубже. Горячие волны боли вновь прокатываются по телу. Ничего… ничего
«Глупая!» — резкий толчок и липкие струйки крови. Я распахнула глаза. Сзади стоял Джефф и выдергливал осколок из моих вен. Лицо его было необыкновенно взволнованым.«Оставь, я не хочу! Не хочу, — дальше все было как в замедленной сьемке. Джефф сгреб мое тело в свои сильные руки, оторвав кусок моей футболки, туго перевящал мне запястье. Проваливаясь в сон, я видела его изуродованное лицо, и кажется что слышала тихий голос.
Страница 11 из 17
