Первый снег

Всё это время Джефф то и дело посмеивался, поглядывая на спасателей. Один из пожарных что-то заметил, и толпа людей забежала внутрь. Я вопросительно уставилась на Джеффа и хотела было сказать, как парень меня перебил.

— Чтож, Сэм, — Он взял меня за локоть и повёл прочь от пожара. Я медленно двинулась за ним и краем глаза заметила, как пожарные что-тол вытаскивают из дома и увозят на скорой прочь, неизвестно когда приехавшей. — Думаю, нам здесь нечего делать!

— Но Джефф, куда мы? — я вырвала руку и встала перед ним, нахмурив брови. — Где твоя семья?

— Ты слишком устала, Сэм, — Джефф резко повалил меня на землю и схватил за горло. Теперь, когда он давит мне на какую то вену на шее, я наконец-то могу разглядеть его лицо. Оно бледным, рот был разрезан до середины щек, а глаза обведены чем-то чёрным. Но даже таким, я всё ещё видела перед собой Джеффа, который когда-то спас меня от одиночества. Он сжал мою шею и боль волной хлынула мне в голову, в висках пульсировало, воздух кончался, а перед глазами всё свои краски. — Ты должна идти спать!

Я в последний раз вдохнула воздух прежде чем окончательно не потеряла силы. Все вокруг потемнело и последним, что я увидела, была улыбка Джеффа. А дальше была темнота, так внезапно накрывшая меня с головой.

Так, чтобы поскорее я написала проду, поставь лайк. Тебе не трудно-мне приятно.

6. Твои мечты

Перед глазами скользят красные существа. Они сливаются в пятна и растекаются по лицу, вплетают свои скользкие невесомые тела в роговицу и отливаются горячей сталью в горле. Душно. Мне трудно дышать. Каленым железом они сжимают пульсирующие виски, сдавливают вены. Кровь словно превратилась в набухший шарик. С каждой минутой вот-вот он разорвется. Разлепить глаза не хватает сил. Стон смешанный с хрипом вырвался из моей груди. Это был сон. Чертов блядский сон. Тише, спокойнее… расслабиться, нужно расслабиться. Боль накатывает волнами. Прилив. Отлив. Мое тело-море. Мысли чайки падают в догорающий закат. Их много. Слишком много. И все кричат. Кричат. Кричат…

Новый прилив боли. Шарик горячей крови вновь прокатился по легким. Где я? От влажных досок несет гнилью и дешевым табаком.

Снова боль. Но уже иная. Резкая. Острая. Удар из вне пришелся мне в живот. Все смешалось, слилось в одно: чайки, гниль, комочек крови — все превратилось красное марево перед глазами. Я просто заплакала. Мама говорила, слезы очищают. Где она теперь? Моя мамочка, зачем я сбежала, зачем снова сделала ей больно… ее родное лицо сменилось грязными забрызганными кровью кедами, которые могли быть только у одного человека.

— Д… Джефф… — опять мой голос охрип, до боли разрывая связки, я вскрикнула, захлёбываясь кашлем. — Помоги! Джефф…

— А я думал, что ты уже сдохла, — усмехнулся парень, сверху вниз наблюдая за моими страданиями. Подняв глаза вверх, я встретилась с его надменным взглядом. Этот взгляд стальной, совсем не тот, который был раньше. — Ты жалкая.

Нет, не обидно. Нисколько не обидно — я действительно жалкая, давно поняла это. Тряпка. Попытка встать провалилась. Вокруг пестрые от обилия граффити сырые стены. Окурки… и запах. Запах грязи и гнили, до тошноты врывающийся в легкие дурманил, словно наркотик.

— Ээ! Ты долго там? — лоб прикасается к чему то холодному и ужасно твердому. Стена. Сотни, тысячи искр проносятся перед глазами, и волны боли накатывают с новой силой. Не море. Нет, не море! Жалкая лужа, отравленная радужными кругами бензина. Нет — не море. Не море.

Удар. Где моё море? Оно сменилось чернотой. Она поглотила меня, залезла в сердце, легкие. Снова удар. Темнота не даёт мне дышать, заползает в мозг, и уже мысли не идут своим ходом. Они повисли в пустоте, нахлынувшей на мою голову. пытаюсь сделать глубокий вдох, но снова и снова на грудь что-то давит, и я могу лишь тихо плакать, сжимая до боли зубы.

— Эй! — этот голос, он врывается в мои уши, он словно ледяная вода заставляет меня очнуться от сна, который давно завлекает меня в свои объятия. — Я не для этого тебе жизнь сохранил, чтобы ты здесь подохла.

Без слов, без каких либо объяснений он хватает меня за шкирку и ставит на ноги. Я вскрикиваю от острой боли в голове, но упасть мне не даёт рука Джеффа, резко прижавшая меня к себе. От него пахнет потом и дешевым табаком, смешанным с легким перегаром. Он смотрит с пренебрежением, с отвращением сжимая моё запястье до синяков. Но я не чувствую боли. Я смотрю ему в глаза, вижу как миллионы искр вспыхивают подобно огню, разгоревшемуся в пучинах льда. Его глазах нет былой доброты и тепла, словно магнит притянувшего меня к Джеффу. В его глазах осталась лишь животная ярость и злость, которую никак не скрыть, сколько бы мне не пытаться.

Он зол, я боюсь. Хочется сжаться в клубок, спрятаться за плечом матери, которую я никогда не ценила.

Удар. И последняя искра надежды, подобно огоньку, утонувшему в пучинах волн, погибла.