Фандом: Ориджиналы. Детективное Агентство «Альтаир». Когда-то их было шестеро — молодых, дерзких и сильных энергетиков, случайно встретившихся на Московском вокзале Санкт-Петербурга и решивших объединиться во имя новой мощи и знаний. Когда-то они назывались Братством Сумеречных, и слава сноходцев, умеющих во плоти ходить по Граням мироздания, гремела по всей округе и дальше.
Добавить в моё избранное
167 мин, 14 сек 16147
— То есть, предлагаешь сидеть тут, ждать, пока всё закончится само по себе, а потом явиться на готовенькое? Ты вообще соображаешь, что нам теперь отчёт по этому делу писать?
— Я выполнил расследование. Дал свои выкладки. Отчёт Его Высочеству я подготовлю сам. Более того, я счёл возможным связаться с ним и изложить свои соображения на этот счёт.
— О, прелестно, ты получил высочайшее одобрение?
— Да.
Неформал хищно ухмыльнулся. Александр покачал головой. В отличие от праздных наблюдателей, он отметил и тоску в глазах собеседника, и вспухшие на скулах желваки. Повисла недолгая пауза. Специалист по связям с общественностью чуть подался вперёд:
— Если ситуация начнет выходить из-под контроля, твоё вмешательство…
— Ни в коем случае. Всё уже решено, так и запишем. Будь так добр, закажи свинины и перцовки. Я голоден, как стая тысячелетних упырей. И хочу настроиться перед работой, тем более что работы, как таковой, не предвидится.
Александр Евгениевич пожал плечами и поднял руку, подзывая официанта.
По Малому проспекту Васильевского Острова медленно брела невысокая полненькая девушка. Народу в тёплый вечер было много, но праздношатающиеся и спешащие по делам горожане обходили её, будто незримый забор окружал эту странную фигуру. Глаза девушки были пусты. Ни эмоций, ни слёз, только равнодушие. Любой мало-мальски образованный психолог, увидев её, мгновенно констатировал бы глубокий шок, переходящий в затяжную депрессию.
«Братства больше не будет. Никогда».
Эта мысль настигла Сову, когда она вышла из занимающейся пламенем квартиры. Страшное осознание того, что дело, ради которого она жила последние четырнадцать лет, рухнуло, отправило её в нокдаун.
«Даже если выживет Нам. Даже если уцелеет Лис. Если, если… Ничего уже не будет прежним. Мы не сможем доверять друг другу. Жить под одной крышей, делиться секретами. Мы искалечены. Ничего не вернуть».
Она споткнулась, кто-то поддержал её за локоть, и, повинуясь направлявшему, девушка свернула направо. Народу стало поменьше.
«Сестра. Я убила свою сестру. Не по крови, но она стала мне ближе всех. Я верила ей. Настолько, что мысль о предательстве даже не зародилась в моём сознании. Я убила её. И я уничтожила Братство. Надо было попробовать поговорить. Она предлагала поговорить. Быть может, мне удалось бы объяснить. Это могла быть ошибка».
Она вспомнила надпись «Ни о чём не жалею», искажённое лицо, «Сдохни, тварь!» — и обессиленно опустилась на поребрик. Накатила лёгкая дурнота. Она начала заваливаться на бок, но сильная рука не дала ей упасть.
— С древних времён повелось так, что всё новое рождается в муках, — произнёс красивый мужской голос. Сова подняла взгляд, и он встретился с изумительно зелёными глазами, можно сказать, цвета весенней листвы, обрамлёнными густыми чёрными ресницами. — Поверьте, как бы больно вам ни было, это рождение чего-то, — продолжил нежданный собеседник. — Возможно, более прекрасного, чем то, что погибло.
— Что вы можете знать о родах? — прошептала она.
— О, я не смыслю в этом, но прекрасно знаю, что такое боль, — белозубо улыбнулся незнакомец и осторожно сел, укладывая её голову себе на колени. — Простите за вольность, но вы сейчас не в состоянии даже сидеть. Не бойтесь, у меня и в мыслях нет ничего непотребного.
— Мне всё равно. Если вы даже собираетесь меня убить, это будет мне только в радость.
— Боюсь, что такой «радости» я вам доставить не могу, — молодой мужчина нахмурился. — Вы нужны нам живой.
— Нужна? Кто вы?
— Агентство, — он чуть подвинулся, давая ей увидеть табличку на доме: 13 Линия, дом 82. — Мы знали, что вы придёте к нам.
— Как вы могли знать?
— Теория вероятностей. У нас есть целый аналитический отдел для этого и один… хм… человек, который стоит трёх таких отделов. Если даёт себе труд выполнять чужую работу, разумеется.
— И давно вы следите за мной?
— Не следим, а приглядываем. Лично вы попали в поле нашего зрения несколько часов назад. Скажите, вы и есть тот самый гений, что смог сотворить пять компасов по примеру древнего?
— Да. Я многое умею.
— А нам нужен «сисоп», — тоскливо вздохнул собеседник.
— Что-что?
— Системный оператор. Представляете, две сотни серверов, жуткое количество рабочих машин, всё это на сплетении физики и энергетики, я уж молчу про сотовую связь, которая должна работать на Рубеже. И над всем этим нет твёрдой руки.
— Вы что, меня вербуете? — она резко села. Молодой человек смущённо улыбнулся и пожал плечами.
— Выходит, что так.
— А Братство?
— Вы что же думаете, мы запрём вас за семью печатями и запретим сношения с внешним миром? Более того, мы с удовольствием поспособствуем приведению ваших братьев и сестёр в норму. А то и их трудоустройству.
— Я выполнил расследование. Дал свои выкладки. Отчёт Его Высочеству я подготовлю сам. Более того, я счёл возможным связаться с ним и изложить свои соображения на этот счёт.
— О, прелестно, ты получил высочайшее одобрение?
— Да.
Неформал хищно ухмыльнулся. Александр покачал головой. В отличие от праздных наблюдателей, он отметил и тоску в глазах собеседника, и вспухшие на скулах желваки. Повисла недолгая пауза. Специалист по связям с общественностью чуть подался вперёд:
— Если ситуация начнет выходить из-под контроля, твоё вмешательство…
— Ни в коем случае. Всё уже решено, так и запишем. Будь так добр, закажи свинины и перцовки. Я голоден, как стая тысячелетних упырей. И хочу настроиться перед работой, тем более что работы, как таковой, не предвидится.
Александр Евгениевич пожал плечами и поднял руку, подзывая официанта.
По Малому проспекту Васильевского Острова медленно брела невысокая полненькая девушка. Народу в тёплый вечер было много, но праздношатающиеся и спешащие по делам горожане обходили её, будто незримый забор окружал эту странную фигуру. Глаза девушки были пусты. Ни эмоций, ни слёз, только равнодушие. Любой мало-мальски образованный психолог, увидев её, мгновенно констатировал бы глубокий шок, переходящий в затяжную депрессию.
«Братства больше не будет. Никогда».
Эта мысль настигла Сову, когда она вышла из занимающейся пламенем квартиры. Страшное осознание того, что дело, ради которого она жила последние четырнадцать лет, рухнуло, отправило её в нокдаун.
«Даже если выживет Нам. Даже если уцелеет Лис. Если, если… Ничего уже не будет прежним. Мы не сможем доверять друг другу. Жить под одной крышей, делиться секретами. Мы искалечены. Ничего не вернуть».
Она споткнулась, кто-то поддержал её за локоть, и, повинуясь направлявшему, девушка свернула направо. Народу стало поменьше.
«Сестра. Я убила свою сестру. Не по крови, но она стала мне ближе всех. Я верила ей. Настолько, что мысль о предательстве даже не зародилась в моём сознании. Я убила её. И я уничтожила Братство. Надо было попробовать поговорить. Она предлагала поговорить. Быть может, мне удалось бы объяснить. Это могла быть ошибка».
Она вспомнила надпись «Ни о чём не жалею», искажённое лицо, «Сдохни, тварь!» — и обессиленно опустилась на поребрик. Накатила лёгкая дурнота. Она начала заваливаться на бок, но сильная рука не дала ей упасть.
— С древних времён повелось так, что всё новое рождается в муках, — произнёс красивый мужской голос. Сова подняла взгляд, и он встретился с изумительно зелёными глазами, можно сказать, цвета весенней листвы, обрамлёнными густыми чёрными ресницами. — Поверьте, как бы больно вам ни было, это рождение чего-то, — продолжил нежданный собеседник. — Возможно, более прекрасного, чем то, что погибло.
— Что вы можете знать о родах? — прошептала она.
— О, я не смыслю в этом, но прекрасно знаю, что такое боль, — белозубо улыбнулся незнакомец и осторожно сел, укладывая её голову себе на колени. — Простите за вольность, но вы сейчас не в состоянии даже сидеть. Не бойтесь, у меня и в мыслях нет ничего непотребного.
— Мне всё равно. Если вы даже собираетесь меня убить, это будет мне только в радость.
— Боюсь, что такой «радости» я вам доставить не могу, — молодой мужчина нахмурился. — Вы нужны нам живой.
— Нужна? Кто вы?
— Агентство, — он чуть подвинулся, давая ей увидеть табличку на доме: 13 Линия, дом 82. — Мы знали, что вы придёте к нам.
— Как вы могли знать?
— Теория вероятностей. У нас есть целый аналитический отдел для этого и один… хм… человек, который стоит трёх таких отделов. Если даёт себе труд выполнять чужую работу, разумеется.
— И давно вы следите за мной?
— Не следим, а приглядываем. Лично вы попали в поле нашего зрения несколько часов назад. Скажите, вы и есть тот самый гений, что смог сотворить пять компасов по примеру древнего?
— Да. Я многое умею.
— А нам нужен «сисоп», — тоскливо вздохнул собеседник.
— Что-что?
— Системный оператор. Представляете, две сотни серверов, жуткое количество рабочих машин, всё это на сплетении физики и энергетики, я уж молчу про сотовую связь, которая должна работать на Рубеже. И над всем этим нет твёрдой руки.
— Вы что, меня вербуете? — она резко села. Молодой человек смущённо улыбнулся и пожал плечами.
— Выходит, что так.
— А Братство?
— Вы что же думаете, мы запрём вас за семью печатями и запретим сношения с внешним миром? Более того, мы с удовольствием поспособствуем приведению ваших братьев и сестёр в норму. А то и их трудоустройству.
Страница 37 из 48
