Фандом: Ориджиналы. Детективное Агентство «Альтаир». Когда-то их было шестеро — молодых, дерзких и сильных энергетиков, случайно встретившихся на Московском вокзале Санкт-Петербурга и решивших объединиться во имя новой мощи и знаний. Когда-то они назывались Братством Сумеречных, и слава сноходцев, умеющих во плоти ходить по Граням мироздания, гремела по всей округе и дальше.
Добавить в моё избранное
167 мин, 14 сек 16119
Хотел поговорить с ним и попросить воспользоваться компасом. Не смог дозвониться и связался с Намом.
Над столиком повисла гнетущая пауза. Наконец, Мелкий провёл ладонью по плечу своего друга.
— Я должен был сказать сразу.
— Прости, Мелкий. — Эрик потянулся через стол и ласково взъерошил светлые волосы. — Я вовсе не хотел тебя обидеть. Что у них случилось-то?
— Понимаешь, — визави Эрика закусил губу, — ты и сам знаешь, что мы не единственные, пришедшие сюда. И не только нам нужна вещь, указывающая на сокровенное желание.
2009 год. Июль. Где-то под Воронежем, частный дом.
Одежда человека, стиль её и цена, отражает не только степень его достатка, но и социальное положение. В масштабах страны по разнообразию одеяний, при желании, можно судить о традициях, законах и свободе самовыражения. Суждение это, правда сказать, может оказаться ошибочным, если рассматривать не весь социум в целом, а отдельные города. К примеру, в мегаполисах, уровня Санкт-Петербурга или Парижа, можно спокойно встретить сидящих за одним столиком бизнесмена в дорогом костюме-тройке, поклонника тяжёлой музыки в коже и цепях и последователя весёлого бога Джа с дреддами и феньками от локтя до запястья. В глубинке подобную картину встретить как минимум непросто.
Тем не менее, две молодые женщины и мужчина, стоявшие перед калиткой, являли собою именно такой пример. Короткая причёска того, кого близкие друзья и родня звали «Нам», светлым золотом отражала солнечные лучи, взгляд синих глаз спорил температурой с ледяными вершинами гор, а строгий светло-серый костюм будто являлся воплощением серьёзности намерений.
На его фоне агрессивный макияж и косуха Багиры, равно как цветастый балахон и взъерошенная причёска Совы, смотрелись даже не вызовом — плевком в лицо традициям и устоям.
Трое таких непохожих и всё же объединённых одной целью людей стояли и смотрели на собаку, разлёгшуюся в пыли за калиткой. Собака смотрела на них.
— Кит сказала, что он почти не изменился, — произнесла Сова. Голос у неё был тонкий, почти детский. — Я готова с ней не согласиться. Вит всю сознательную жизнь боялся собак.
— Не показатель, — Багира тряхнула смоляными кудрями, спадавшими из-под банданы с неразборчивым названием какой-то группы. — Другое дело, как мы пройдём в дом при наличии этого животного?
Мужчина сделал шаг вперёд. Собака, не поднимаясь на лапы, приподняла верхнюю губу, показав зубы. Молча.
— Это не животное, — процедил Нам сквозь зубы, — это скотина. Я бы сказал, что весь в хозяина, но смелость, которую показывает эта мохнатая тварь, явно не входит в достоинства Вита. Если она сейчас не уберётся отсюда, придётся входить силой.
— Не смей убивать зверушку, — Сова бесцеремонно пихнула брата кулачком в поясницу. — Подвинься, я сейчас договорюсь.
— Ещё не хватало, — Нам послушно отошёл чуть в сторону. — Я не трогаю братьев наших меньших… без достойного повода, — добавил он совсем другим голосом, разглядев появившуюся на пороге дома невысокую фигуру с ведром в руках.
— Эй, хозяин! — крикнула Багира во весь голос. — Хранителя своего отзови! А то Нам сейчас плюнет на него, и будет на ужин мочёная собачатина!
— Это вы Хранителей моих не видели, — пробормотал себе под нос Вит и посвистел псу. — Хрофт, ко мне. Сидеть. Свои.
Поставил на землю ведро, на всякий случай прикрепил ошейник подбежавшего зверя к толстенной, вбитой в стену дома цепи и двинулся навстречу гостям.
— Не лезьте, — бросил Нам, закрывая калитку перед носом у сестёр. — Я сам с ним сначала… поговорю.
— Ты обещал, — произнесла Сова. Во взгляде васильковых глаз царило понимание и сочувствие. — В конце концов, он нам ещё нужен.
Старший брат не ответил, широкими шагами направляясь к дому.
Они сошлись на полянке у колодезного сруба, рядом с домом. Вит с дрожью заставил себя поднять взгляд и посмотреть в глаза тому, кто являлся одной из главных причин его бегства. Для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову: Нам был выше его сантиметров на двадцать.
Из окон дома лилась бравурная музыка. Текли секунды, складываясь в минуты.
— Тебе хватает смелости смотреть мне в лицо, — сказал, наконец, Нам. — Это хорошо.
— Потому что так проще разговаривать? — Вит всё же не смог унять дрожь в голосе, и завершение фразы прозвучало совсем тихо. Старший брат покачал головой.
— Нет. Потому что мне проще будет сделать так.
На переносицу Вита обрушился страшный удар, и он упал на колени. Нам без намёка на жалость сгрёб его за волосы, вздёрнул на ноги и ударил коленом под рёбра, вышибая воздух из груди. Пёс зашёлся кашляющим лаем и рванулся вперёд, но цепь держала надёжно. Ещё один удар, на этот раз в нижнюю челюсть. Вит отлетел к колодцу, с трудом поднялся на ноги, цепляясь за брёвна, и сплюнул красным в траву.
— И я… рад тебя…
Над столиком повисла гнетущая пауза. Наконец, Мелкий провёл ладонью по плечу своего друга.
— Я должен был сказать сразу.
— Прости, Мелкий. — Эрик потянулся через стол и ласково взъерошил светлые волосы. — Я вовсе не хотел тебя обидеть. Что у них случилось-то?
— Понимаешь, — визави Эрика закусил губу, — ты и сам знаешь, что мы не единственные, пришедшие сюда. И не только нам нужна вещь, указывающая на сокровенное желание.
2009 год. Июль. Где-то под Воронежем, частный дом.
Одежда человека, стиль её и цена, отражает не только степень его достатка, но и социальное положение. В масштабах страны по разнообразию одеяний, при желании, можно судить о традициях, законах и свободе самовыражения. Суждение это, правда сказать, может оказаться ошибочным, если рассматривать не весь социум в целом, а отдельные города. К примеру, в мегаполисах, уровня Санкт-Петербурга или Парижа, можно спокойно встретить сидящих за одним столиком бизнесмена в дорогом костюме-тройке, поклонника тяжёлой музыки в коже и цепях и последователя весёлого бога Джа с дреддами и феньками от локтя до запястья. В глубинке подобную картину встретить как минимум непросто.
Тем не менее, две молодые женщины и мужчина, стоявшие перед калиткой, являли собою именно такой пример. Короткая причёска того, кого близкие друзья и родня звали «Нам», светлым золотом отражала солнечные лучи, взгляд синих глаз спорил температурой с ледяными вершинами гор, а строгий светло-серый костюм будто являлся воплощением серьёзности намерений.
На его фоне агрессивный макияж и косуха Багиры, равно как цветастый балахон и взъерошенная причёска Совы, смотрелись даже не вызовом — плевком в лицо традициям и устоям.
Трое таких непохожих и всё же объединённых одной целью людей стояли и смотрели на собаку, разлёгшуюся в пыли за калиткой. Собака смотрела на них.
— Кит сказала, что он почти не изменился, — произнесла Сова. Голос у неё был тонкий, почти детский. — Я готова с ней не согласиться. Вит всю сознательную жизнь боялся собак.
— Не показатель, — Багира тряхнула смоляными кудрями, спадавшими из-под банданы с неразборчивым названием какой-то группы. — Другое дело, как мы пройдём в дом при наличии этого животного?
Мужчина сделал шаг вперёд. Собака, не поднимаясь на лапы, приподняла верхнюю губу, показав зубы. Молча.
— Это не животное, — процедил Нам сквозь зубы, — это скотина. Я бы сказал, что весь в хозяина, но смелость, которую показывает эта мохнатая тварь, явно не входит в достоинства Вита. Если она сейчас не уберётся отсюда, придётся входить силой.
— Не смей убивать зверушку, — Сова бесцеремонно пихнула брата кулачком в поясницу. — Подвинься, я сейчас договорюсь.
— Ещё не хватало, — Нам послушно отошёл чуть в сторону. — Я не трогаю братьев наших меньших… без достойного повода, — добавил он совсем другим голосом, разглядев появившуюся на пороге дома невысокую фигуру с ведром в руках.
— Эй, хозяин! — крикнула Багира во весь голос. — Хранителя своего отзови! А то Нам сейчас плюнет на него, и будет на ужин мочёная собачатина!
— Это вы Хранителей моих не видели, — пробормотал себе под нос Вит и посвистел псу. — Хрофт, ко мне. Сидеть. Свои.
Поставил на землю ведро, на всякий случай прикрепил ошейник подбежавшего зверя к толстенной, вбитой в стену дома цепи и двинулся навстречу гостям.
— Не лезьте, — бросил Нам, закрывая калитку перед носом у сестёр. — Я сам с ним сначала… поговорю.
— Ты обещал, — произнесла Сова. Во взгляде васильковых глаз царило понимание и сочувствие. — В конце концов, он нам ещё нужен.
Старший брат не ответил, широкими шагами направляясь к дому.
Они сошлись на полянке у колодезного сруба, рядом с домом. Вит с дрожью заставил себя поднять взгляд и посмотреть в глаза тому, кто являлся одной из главных причин его бегства. Для этого ему пришлось слегка запрокинуть голову: Нам был выше его сантиметров на двадцать.
Из окон дома лилась бравурная музыка. Текли секунды, складываясь в минуты.
— Тебе хватает смелости смотреть мне в лицо, — сказал, наконец, Нам. — Это хорошо.
— Потому что так проще разговаривать? — Вит всё же не смог унять дрожь в голосе, и завершение фразы прозвучало совсем тихо. Старший брат покачал головой.
— Нет. Потому что мне проще будет сделать так.
На переносицу Вита обрушился страшный удар, и он упал на колени. Нам без намёка на жалость сгрёб его за волосы, вздёрнул на ноги и ударил коленом под рёбра, вышибая воздух из груди. Пёс зашёлся кашляющим лаем и рванулся вперёд, но цепь держала надёжно. Ещё один удар, на этот раз в нижнюю челюсть. Вит отлетел к колодцу, с трудом поднялся на ноги, цепляясь за брёвна, и сплюнул красным в траву.
— И я… рад тебя…
Страница 9 из 48
