Что ее ждет в крипипасте? Удаться ли ей сохранить свою личность, удаться ли ей не потерять себя? Удаться ли ей не стать безумной убийцей?
Добавить в моё избранное
107 мин, 38 сек 5951
Она вспоминала все: его горячее дыхание, его сероватую кожу, его острые зубы, которые прокусили ее нежную кожицу губ, в конце концов, вкус уже его губ. Она выкинула сигарету и закрыла окно. Несмотря на то, что губа еще немного болела, ей хотелось повторить поцелуй. Она потрясла головой, стараясь как будто выбросить эти мысли из своей головы. Но они все лезли и лезли, крепко опутывая ее.
POV Джек.
Спасаясь от погони, у меня совсем не было времени подумать о Ребекке. Точнее о поцелуе с ней. Как мне и не хотелось признавать, но мне понравилось. Я не знал, что на нее нашло, да и не хотелось знать. Я до сих пор чувствовал привкус ее губ на своих губах.
Я изредка поглядывал на нее, но она каждый раз старалась укрыться от моего пронизывающего взгляда. На ее щеках горел едва заметный румянец. Она пыталась скрыть свои эмоции, вот только в этот раз у нее не получалось.
Мне было жаль ее. Это даже было странно, ведь казалось, что я давно забыл, что такое сострадание и жалость. Она стояла на краю пропасти. Еще шаг — и ей конец. Но и мне тоже. Полетит она, полечу и я. Ребекка должна понять, что она не должна любить меня. Я не тот, от которого в сердце взрывается радость, от которого бабочки в животе. Я быстрее убью в тебе стремление к счастью и закрою в собственной мгле, в которой таится восемь оттенков черного. Я не умею быть нежным и не умею признаваться в любви. Я слишком черствый для твоей незапятнанной души. Если ты хочешь остаться рядом и тихо сидеть в тишине, я угощу тебя ядом. Пока тебя медленно будет яд убивать, я превращу душу твою в пепел и расскажу, кто такой социопат. Я смесь больного ублюдка и дикого зверя. Ты не подумай, это не шутка, это сущность моя, запертая в склепе. Быть со мной ― значит медленно себя убивать. Я буду любить твои слезы, бездыханное тело класть на кровать и любоваться царапинами, оставленными после моих холодных рук, что на теле твоем выглядят язвами. Ты хочешь остаться живым, мой друг?
Значит не лезь. На моем теле табличка «220-убьет». Там нет этих вольт, там оголенный ток, струящийся по моим венам, оставляющий ожог на твоем теле. Ну, а с душой я позже разберусь. Мне даже не нужен будет скальпель, ведь я убью словом, я не предатель, я ― черный ворон, оставшийся среди людей в воплощении дьявола. Со стаей своих душевных чертей, готовых поджечь одним взглядом.
Не люби меня.
Я не тот, от которого ты будешь в порядке. Я убиваю твой разум и кладу его в ящик, к остальным поломанным сердцам, что желали спасение найти в моих объятиях, что приходили ко мне на кружку чая, а на дне допивали чистый яд.
Я ― разрушенный жизнью социопат.
Ее ладони холодны,
а в жилах не искрится кровь,
душа и сердце тьмой отравлены,
а яд, что отравил ее -любовь.
POV Ребекка.
Вскоре мы прибыли в наш родной город. Машину пришлось бросить рядом с лесом, ведь там она не сможет проехать. Было немного прохладно, поэтому я поежилась. Джефф и Тоби вырвались вперед. Я же шла медленно, так как мне захотелось насладиться прогулкой. Джек шел впереди меня, но не так далеко от меня. Я прожигала взглядом его спину, но он словно этого не замечал. Но я-то знала, что он чувствовал этот взгляд. Вскоре мы дошли до дома. Я настолько привыкла к этому особняку, что теперь именно его я начала своим родным домом. Как много поменялось за прошедшее время. Особенно я.
Мы молчали всю дорогу и молчим сейчас. Словно ничего не произошло. Его молчание убивало настолько сильно, что кажется, будто сидишь и режешь вены, и пространство сужается до степени темноты, нейрона, каждая мысль врезается и бьет хлыстом по спине, оставляя рубцы на теле. И мне бы сбежать от тебя, броситься в воду и никогда больше не видеть твоего взгляда, не чувствовать рук, но я получаю безмерное наслаждение от этих мук, от каждого пореза, от каждого твоего ничего. Иллюзия счастливых моментов накрывает и разрывается внутри меня на маленькие кусочки ненависти ко всем людям. Она заглатывает меня полностью и выливается безмерным одиночеством. Не хочется слышать, видеть людей, только тебя, только думать о тебе, вдыхать только твой запах.
Только сейчас мне захотелось согласиться со словами отца: «Все чувства — это яд. Это как апельсиновый сок со стрихнином: сначала не очень приятно кислит в горле, после — легкое головокружение, будто состояние эйфории или чего подобного на нее. Начинаешь потихоньку сходить с ума, затем кровь, очень много крови. Яд разносится по венам стремительно быстро, поражает печень, бьет по почкам, замедляет кровоток, вызывает внутреннее кровотечение. Все повреждено и тебе уже не спастись»…
Яд любви действительно отравил меня. И мне действительно уже не спастись из ее лап. Да и хотелось ли мне? Вот только я влюбилась в того, кого, по сути, человеком нельзя назвать. Монстр, демон, зверь… Суть практически одна и та же. Вот только и я становилась не лучше его. И я не могла с этим ничего поделать.
POV Джек.
Спасаясь от погони, у меня совсем не было времени подумать о Ребекке. Точнее о поцелуе с ней. Как мне и не хотелось признавать, но мне понравилось. Я не знал, что на нее нашло, да и не хотелось знать. Я до сих пор чувствовал привкус ее губ на своих губах.
Я изредка поглядывал на нее, но она каждый раз старалась укрыться от моего пронизывающего взгляда. На ее щеках горел едва заметный румянец. Она пыталась скрыть свои эмоции, вот только в этот раз у нее не получалось.
Мне было жаль ее. Это даже было странно, ведь казалось, что я давно забыл, что такое сострадание и жалость. Она стояла на краю пропасти. Еще шаг — и ей конец. Но и мне тоже. Полетит она, полечу и я. Ребекка должна понять, что она не должна любить меня. Я не тот, от которого в сердце взрывается радость, от которого бабочки в животе. Я быстрее убью в тебе стремление к счастью и закрою в собственной мгле, в которой таится восемь оттенков черного. Я не умею быть нежным и не умею признаваться в любви. Я слишком черствый для твоей незапятнанной души. Если ты хочешь остаться рядом и тихо сидеть в тишине, я угощу тебя ядом. Пока тебя медленно будет яд убивать, я превращу душу твою в пепел и расскажу, кто такой социопат. Я смесь больного ублюдка и дикого зверя. Ты не подумай, это не шутка, это сущность моя, запертая в склепе. Быть со мной ― значит медленно себя убивать. Я буду любить твои слезы, бездыханное тело класть на кровать и любоваться царапинами, оставленными после моих холодных рук, что на теле твоем выглядят язвами. Ты хочешь остаться живым, мой друг?
Значит не лезь. На моем теле табличка «220-убьет». Там нет этих вольт, там оголенный ток, струящийся по моим венам, оставляющий ожог на твоем теле. Ну, а с душой я позже разберусь. Мне даже не нужен будет скальпель, ведь я убью словом, я не предатель, я ― черный ворон, оставшийся среди людей в воплощении дьявола. Со стаей своих душевных чертей, готовых поджечь одним взглядом.
Не люби меня.
Я не тот, от которого ты будешь в порядке. Я убиваю твой разум и кладу его в ящик, к остальным поломанным сердцам, что желали спасение найти в моих объятиях, что приходили ко мне на кружку чая, а на дне допивали чистый яд.
Я ― разрушенный жизнью социопат.
Ее ладони холодны,
а в жилах не искрится кровь,
душа и сердце тьмой отравлены,
а яд, что отравил ее -любовь.
POV Ребекка.
Вскоре мы прибыли в наш родной город. Машину пришлось бросить рядом с лесом, ведь там она не сможет проехать. Было немного прохладно, поэтому я поежилась. Джефф и Тоби вырвались вперед. Я же шла медленно, так как мне захотелось насладиться прогулкой. Джек шел впереди меня, но не так далеко от меня. Я прожигала взглядом его спину, но он словно этого не замечал. Но я-то знала, что он чувствовал этот взгляд. Вскоре мы дошли до дома. Я настолько привыкла к этому особняку, что теперь именно его я начала своим родным домом. Как много поменялось за прошедшее время. Особенно я.
Мы молчали всю дорогу и молчим сейчас. Словно ничего не произошло. Его молчание убивало настолько сильно, что кажется, будто сидишь и режешь вены, и пространство сужается до степени темноты, нейрона, каждая мысль врезается и бьет хлыстом по спине, оставляя рубцы на теле. И мне бы сбежать от тебя, броситься в воду и никогда больше не видеть твоего взгляда, не чувствовать рук, но я получаю безмерное наслаждение от этих мук, от каждого пореза, от каждого твоего ничего. Иллюзия счастливых моментов накрывает и разрывается внутри меня на маленькие кусочки ненависти ко всем людям. Она заглатывает меня полностью и выливается безмерным одиночеством. Не хочется слышать, видеть людей, только тебя, только думать о тебе, вдыхать только твой запах.
Только сейчас мне захотелось согласиться со словами отца: «Все чувства — это яд. Это как апельсиновый сок со стрихнином: сначала не очень приятно кислит в горле, после — легкое головокружение, будто состояние эйфории или чего подобного на нее. Начинаешь потихоньку сходить с ума, затем кровь, очень много крови. Яд разносится по венам стремительно быстро, поражает печень, бьет по почкам, замедляет кровоток, вызывает внутреннее кровотечение. Все повреждено и тебе уже не спастись»…
Яд любви действительно отравил меня. И мне действительно уже не спастись из ее лап. Да и хотелось ли мне? Вот только я влюбилась в того, кого, по сути, человеком нельзя назвать. Монстр, демон, зверь… Суть практически одна и та же. Вот только и я становилась не лучше его. И я не могла с этим ничего поделать.
Страница 21 из 29
