На кончике ножа

Джонас посмотрел вниз и увидел, как на его груди расползается кровавое пятно. Первый шок прошел и Бракен упал на колени. Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвались лишь нечленораздельные звуки. Еще один миг — и мужчина упал замертво.

— «Спасибо, Тим. Все же была неплохая идея взять его с собой.» — подумал Безглазый.

Он подошел к Ребекке и присел, вглядываясь в ее лицо. Джек погладил ее по щеке, о чем-то задумавшись. Веки девушки затрепетали и она наконец открыла глаза. Ее взгляд был затуманенным, Блэквуд словно не понимала, что происходит. Перед ней сидел Джек, а чуть поодаль валялся Бракен, от которого натекло порядочно крови. Наконец до девушки дошло, что произошло. Она уставилась на Джека, а в ее взгляде был пронизывающий до костей холод.

— Зачем ты здесь. Чтобы спасти меня из лап Бракена и убить меня самому? — тихо спросила девушка.

POV Джек.

Я не отвечаю на ее вопрос, а лишь продолжаю гладить ее по щеке. Она дергается в сторону, стараясь уйти от моих прикосновений. В ее взгляде лишь один холод, но я знаю, что это лишь фальшь. Я знаю, что ее демоны не причинят мне вреда. Я успокаиваю, глажу по шерсти, хоть в них ненависть переполняет края, и их смысл — доставить кого-нибудь к смерти. Они видят таким мир, каков он и есть, и людское с нашей мелочностью и злобой, они видят тебя и сбивают всю спесь, доказав, что ты хуже человекоподобных. И толкают тебя и бьют зеркала, в отражениях ты им и себе отвратительна, ведь тебе, как и другим не чужда жадность, похоть, гордыня и мстительность. Каждый в чем-то виновен. Я хотел, чтобы ты не выпускала их при мне, не давала им пищу и волю. «Твои демоны не причинят мне вреда» — повторяю я каждый вечер, утешая уже себя, будто бы это так.

— Ты ответишь мне? — раздраженно спросила Блэквуд.

— Знаешь, в моей голове звери. Они бы тебя съели, если бы я разрешил. Но я их гоню из прерий, на ключ закрывая двери. Сидят на цепях звери, на ржавых цепях души. А звери мои ночью, рвут кожу и плоть в клочья. И каждый их клык заточен. Беги от меня. Ты знаешь, есть истина в вине и в теле, религии и постели. Но я отыскал в тебе. Стань укротительницей моих диких зверей… — ответил я.

Блэквуд вглядывалась в меня, словно пытаясь отыскать фальшь. Она не верила мне. Или боялась поверить вновь.

— Знаешь, я найду путь к твоей двери даже ночью. Ты знаешь, что кровь, которую я задолжала, твоя. Желания, которые я загадала, слишком порочные, чтобы прозвучать вслух. Дьявол знает меня уже так хорошо. И если это правда, я попаду к нему с тобой. Ты как-то давно сказал, что желаешь, чтобы я была мертва. Я никогда не буду кем-то больше волчицы, что поджидает около твоей двери в ожидании ужина. И если я когда-нибудь увижу тебя даже в виде тени в моем городе, ты лжец, я уйду с твоей головой. О, я оставлю тебя мертвым. — выплюнула мне эти слова Ребекка.

Эпилог

но я не потревожу останки тебя и меня;

и я доверяю тебе убить меня своей любовью.

Если браки заключается на небесах, то наш явно был заключен в аду. И потому намного крепче. Сильнее притяжение: я намертво пришит к тебе. В твоем присутствии я парализован, в отсутствии тебя готов кусать свои запястья. Я часто думаю о смерти, улыбка перечеркивает лицо. Все это также опрометчиво, как свою грудную клетку использовать вместо пепельницы, тушить сигареты о белизну кожи.

Ведь я — неверная жена, а он неверный муж,

Грязь нашего вранья не смоет тёплый душ,

И, как всегда, с утра нести мы будем чушь,

Чтобы укрыть от всех единство наших душ.

Мне до сих пор интересно, что случается со звёздами, когда я их не вижу. Живы ли они в своем вакууме или давно взорвались, рассыпались пылью по углам вселенной. Мне до сих пор интересно, что случается с солнцем, когда я его не вижу. Боится ли оно смерти или стремится к ней. Я мечтаю существовать в твоей жизни до тех самых пор, пока не остановится твое сердце. И мне до сих пор интересно, возможно ли сыграть в бадминтон в аду, не падать с качелей и не плакать во время тоски. Не срывать ромашки и никогда не сожалеть о днях, в которых мои руки не смогли дотянуться до твоих. Мне до сих пор интересно, почему перегорают лампочки и седеют волосы.

Тот, что дома ждёт — он другой совсем,

Он уже не лекарство от всех проблем,

Он уже не решение всех дилемм,

Но он дорог мне стал со временем,

Жаль, в груди моей нету двух сердец,

Жаль, меня не заменит сестра-близнец,

Я уже не могу быть рабой колец,

И не в силах всему положить конец,

Мне до сих пор интересно, что было бы, если вернуться назад, не найти, не увидеть тебя. Узнала бы ты мои губы, узнал бы я твои глаза? Мне до сих пор интересно, что произошло в этом гребанном мире и стало необъяснимой причиной, что я допустил и позволил

такую осень

такие стихи

такую любовь.