Фандом: Мстители. Что ж, теперь ты знаешь всё, Ник. Любопытно, какими глазами ты посмотришь на меня, когда мы встретимся снова, в другой жизни. Русская шпионка обставила тебя? Нет, Фьюри. Ты сам себя обманул.
Добавить в моё избранное
9 мин, 30 сек 6309
«Знаешь, Фьюри, иногда мне тяжело говорить о том, что в своей жизни я совершила множество преступлений, пока не попала в ЩИТ. Будто бы я исправилась, став агентом твоего подразделения. Это редко, но случается. И это не потому, что я до сих пор не та, за кого ты меня принимаешь. Но правду ты всё равно не поймёшь, а я не стану никого разубеждать. Я русская, а потому способна на любую подлость. Для тебя эта мысль естественна, как и для других, иного объяснения тебе не нужно.»
Мне становится смешно, когда я делаю вид, что считаю свою страну, которую называю теперь чужой мне, Империей Зла, а своё предыдущее место работы едва ли не конторой самого Дьявола на Земле. Я не пытаюсь изменить ничьё мнение, это не моя работа, но иногда так забавно наблюдать, как никто из вас не понимает моего сарказма.
Иногда моё задание кажется мне невыполнимым. Проходят годы, я всё глубже увязаю в ваших интригах. Я уже забываю, кто я на самом деле. Предатель или разведчик? Кого я предаю и на кого работаю? Что я делаю правильно, а что нет? Знаешь, я запуталась. Запуталась в собственной паутине. Ты слышишь меня, Ник? Я знаю, что ты сейчас меня слышишь и, наверное, злишься, потому что знаешь, что я впервые откровенна с тобой, но ещё не понимаешь, в чём именно я признаюсь. Но догадываешься…
Я знаю, что ты обо всём догадаешься сам. Я могу предположить, что оттуда, где ты сейчас, всё выглядит совсем иначе. Может быть даже, ты уже догадался, и для тебя моя паутина выглядит проще, чем для меня самой.
Сейчас цель кажется мне ещё более недосягаемой, чем раньше, когда я даже не была уверена в её существовании. Но я воин, и я выполню своё настоящее задание, чего бы мне это не стоило. Знаешь, в школе КГБ меня учили, что говорить правду нельзя даже во сне, даже про себя, даже себе. Сейчас я нарушаю это правило, потому что запуталась. Может быть, ты поможешь мне?
Многие из нас тебя недолюбливали, Ник… Кто-то откровенно в этом признавался, кто-то лишь делая вид, что предан, за глаза называл тебя деспотом. Но в эту ночь каждый из нас чувствует себя осиротевшим. Даже я, та, которая на самом деле чужая не только ЩИТу, но и всей этой проклятой стране«.»
Чёрная Вдова вновь в трауре. Брюки, туфли, кожаная куртка — всё чёрное, никаких кружев или вуалей, вместо неё тёмные очки, скрывающие влагу в глазах, только волосы развеваются на ветру алым, словно флаг несуществующей страны.
«Ты не должен был так поступать со мной, Фьюри. Я ведь надеялась, что кто-кто, но ты разберёшься во всём этом и поможешь мне довести до конца моё дело. Закончить эту нашу войну, которая длится уже больше семидесяти лет, меняются только фронта, солдаты и мир, который стоит на кону. Враг становится сильнее, а я снова одна, как семьдесят лет назад…»
Ты прав, хватит унывать, Ник. Полковнику ФСБ нельзя испытывать что-то к своему прикрытию. Для перебежчика и шпионки с запятнанной репутацией — это абсолютно неправдоподобно. А для шлюхи, чьё тело, как и душа, покрыто шрамами, это тоже как-то глупо. Но отчего так больно?
Наташа стояла в тени тополя и смотрела на то, как догорает маленький огонёк свечи в светлом стакане у простой бронзовой таблички, вкопанной в ещё рыхлую землю с именем человека, которого она хотела бы считать своим другом. Глаза вновь наполнились влагой. Давно она не плакала искренне и не оттого, что осколок в груди мешал дышать, думала, что привыкла к смертям, но эта потрясла привыкшего к игре со смертью двойного агента.
«Да, не удивляйся, Ник, вместо ласточки ты приручил настоящего крота. Не знаю, как тебе там, где ты сейчас, но я чувствую облегчение, когда могу говорить тебе правду. И я ничуть не стыжусь её. Я ведь русская, ты не забыл?»
Застегнув поплотнее чёрную кожаную куртку, рыжеволосая женщина чётким уверенным шагом направилась прочь с кладбища. Она села на дожидавшийся её на стоянке мотоцикл и съехала на дорогу, окружённую густыми насаждениями кустарника и крон деревьев, низко склонившихся над ней, отправляясь на поиски того, кто скрывается сейчас, но не от неё. Место встречи — то, где он не успел закончить свою мысль.
«Пожалуй, мне не привыкать менять марионеток. Не ты, так Кэп поможет мне справиться с задачей и сжечь дотла это нацистское гнездо, хотя из вас двоих, я бы сделала ставку на тебя».
Наташа могла живо представить себе начальника, стоящим сейчас прямо перед ней и отдающим команды по коммуникатору. Даже дуло его пистолета, упирающегося ей в грудь. Конечно, ведь формально они враги. Лишь благодаря ей русские спецслужбы были в курсе большинства операций ЩИТа, а деятельность организации не отражалась на русской разведке и деятельности российских спецслужб настолько, насколько желало бы правительство Соединённых Штатов.
Кэп оказался гораздо сговорчивее и любопытнее многих, с ним было приятно работать, и одна тайна ЩИТа за другой открывали перед Наташей свои двери, а игра становилась рискованней с каждой минутой.
Мне становится смешно, когда я делаю вид, что считаю свою страну, которую называю теперь чужой мне, Империей Зла, а своё предыдущее место работы едва ли не конторой самого Дьявола на Земле. Я не пытаюсь изменить ничьё мнение, это не моя работа, но иногда так забавно наблюдать, как никто из вас не понимает моего сарказма.
Иногда моё задание кажется мне невыполнимым. Проходят годы, я всё глубже увязаю в ваших интригах. Я уже забываю, кто я на самом деле. Предатель или разведчик? Кого я предаю и на кого работаю? Что я делаю правильно, а что нет? Знаешь, я запуталась. Запуталась в собственной паутине. Ты слышишь меня, Ник? Я знаю, что ты сейчас меня слышишь и, наверное, злишься, потому что знаешь, что я впервые откровенна с тобой, но ещё не понимаешь, в чём именно я признаюсь. Но догадываешься…
Я знаю, что ты обо всём догадаешься сам. Я могу предположить, что оттуда, где ты сейчас, всё выглядит совсем иначе. Может быть даже, ты уже догадался, и для тебя моя паутина выглядит проще, чем для меня самой.
Сейчас цель кажется мне ещё более недосягаемой, чем раньше, когда я даже не была уверена в её существовании. Но я воин, и я выполню своё настоящее задание, чего бы мне это не стоило. Знаешь, в школе КГБ меня учили, что говорить правду нельзя даже во сне, даже про себя, даже себе. Сейчас я нарушаю это правило, потому что запуталась. Может быть, ты поможешь мне?
Многие из нас тебя недолюбливали, Ник… Кто-то откровенно в этом признавался, кто-то лишь делая вид, что предан, за глаза называл тебя деспотом. Но в эту ночь каждый из нас чувствует себя осиротевшим. Даже я, та, которая на самом деле чужая не только ЩИТу, но и всей этой проклятой стране«.»
Чёрная Вдова вновь в трауре. Брюки, туфли, кожаная куртка — всё чёрное, никаких кружев или вуалей, вместо неё тёмные очки, скрывающие влагу в глазах, только волосы развеваются на ветру алым, словно флаг несуществующей страны.
«Ты не должен был так поступать со мной, Фьюри. Я ведь надеялась, что кто-кто, но ты разберёшься во всём этом и поможешь мне довести до конца моё дело. Закончить эту нашу войну, которая длится уже больше семидесяти лет, меняются только фронта, солдаты и мир, который стоит на кону. Враг становится сильнее, а я снова одна, как семьдесят лет назад…»
Ты прав, хватит унывать, Ник. Полковнику ФСБ нельзя испытывать что-то к своему прикрытию. Для перебежчика и шпионки с запятнанной репутацией — это абсолютно неправдоподобно. А для шлюхи, чьё тело, как и душа, покрыто шрамами, это тоже как-то глупо. Но отчего так больно?
Наташа стояла в тени тополя и смотрела на то, как догорает маленький огонёк свечи в светлом стакане у простой бронзовой таблички, вкопанной в ещё рыхлую землю с именем человека, которого она хотела бы считать своим другом. Глаза вновь наполнились влагой. Давно она не плакала искренне и не оттого, что осколок в груди мешал дышать, думала, что привыкла к смертям, но эта потрясла привыкшего к игре со смертью двойного агента.
«Да, не удивляйся, Ник, вместо ласточки ты приручил настоящего крота. Не знаю, как тебе там, где ты сейчас, но я чувствую облегчение, когда могу говорить тебе правду. И я ничуть не стыжусь её. Я ведь русская, ты не забыл?»
Застегнув поплотнее чёрную кожаную куртку, рыжеволосая женщина чётким уверенным шагом направилась прочь с кладбища. Она села на дожидавшийся её на стоянке мотоцикл и съехала на дорогу, окружённую густыми насаждениями кустарника и крон деревьев, низко склонившихся над ней, отправляясь на поиски того, кто скрывается сейчас, но не от неё. Место встречи — то, где он не успел закончить свою мысль.
«Пожалуй, мне не привыкать менять марионеток. Не ты, так Кэп поможет мне справиться с задачей и сжечь дотла это нацистское гнездо, хотя из вас двоих, я бы сделала ставку на тебя».
Наташа могла живо представить себе начальника, стоящим сейчас прямо перед ней и отдающим команды по коммуникатору. Даже дуло его пистолета, упирающегося ей в грудь. Конечно, ведь формально они враги. Лишь благодаря ей русские спецслужбы были в курсе большинства операций ЩИТа, а деятельность организации не отражалась на русской разведке и деятельности российских спецслужб настолько, насколько желало бы правительство Соединённых Штатов.
Кэп оказался гораздо сговорчивее и любопытнее многих, с ним было приятно работать, и одна тайна ЩИТа за другой открывали перед Наташей свои двери, а игра становилась рискованней с каждой минутой.
Страница 1 из 3
