Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1843
И воспоминания Тома, помещенные в Омут Памяти, однозначно укажут на Поттера и Смита.
Поттер и Смит, говорите…
— А еще они убили Нагини, — шепчет Том. — Она кинулась меня защищать, а они выкинули ее с Башни. А потом меня.
— Все хорошо, — прижимаю к себе ребенка. — Они за это поплатятся.
— П-п-профессор Монро?!
— Я уже не ваш профессор, мистер Смит, — смотрю на бледного парня.
— Эээ…
— Мадам? — за спиной Айзека Смита возникает мужчина средних лет. — Чем могу быть полезен?
— Меня зовут Анна Монро, — представляюсь. — Я преподаватель Хогвартса. Школы, в которой учился ваш сын.
— А, вы из этих… из волшебников? Проходите, проходите! Как там мой сорванец?
Перевожу взгляд на парня. Тот бледен до синевы, руки трясутся. Прищуриваюсь.
— Да, благодарю, — вхожу в дом.
Смиты живут небогато. Дом у них небольшой и стоит в бедноватом районе. В этом времени еще не развито загородное строительство, как в конце двадцатого века.
— Чаю, профессор?
— Нет, благодарю, — пристально смотрю на Айзека Смита. — Мистер Смит, вы так и не сказали вашим родителям, что вас исключили?
— Исключили? — в дверях появляется моложавая женщина с завитыми волосами. Как… исключили?
— Просто, — пожимаю плечами. — Примерно месяц назад ваш сын вместе с однокурсником столкнул с Астрономической башни ребенка, который даже еще в школу не поступил. Высота башни, мистер и миссис Смит, составляет двести пятьдесят футов.
Смиты ахают. Миссис Смит зажимает рот руками, мистер Смит морщит лоб.
— Но что делал ребенок в школе, если он даже там не учится? — недоуменно спрашивает отец Айзека Смита.
— Этот ребенок — мой сын. Я живу в школе, как преподаватель. И, разумеется, Том живет со мной… — отвечаю побледневшим родителям.
— Но ребенок выжил? — перебивает меня миссис Смит.
— Да, — медленно киваю, глядя в глаза магглам. — Я успела поймать его на полпути и замедлить падение.
— Слава Богу! — вздыхает маггла. — Мадам Монро… Нам дико стыдно, что мы воспитали такого сына. Мы примем все меры, чтобы наказать Айзека. Пожалуйста, простите нас и Айзека. И… пожалуйста, можно ли что-нибудь сделать, чтобы восстановить его в школе? Он больше не будет!
Какое-то время молчу, затем усмехаюсь.
— Мистер и миссис Смит. Вы, видимо, еще не до конца осознали те изменения, которые произошли в вашей жизни и жизни вашего сына, когда он получил письмо из Хогвартса, и когда вы дали его согласие на обучение в магической школе. Поступив на первый курс, Айзек Смит не просто пошел в школу. Он пришел в новый, магический мир. Он объявил себя, как волшебника, и этим самым обязался соблюдать магические законы. Ему было семнадцать, когда он покусился на жизнь Тома Марволо Риддла, наследника Рода Гонт, наследника Рода Слизерин. Он был на тот момент совершеннолетним…
— Так совершеннолетие ж в восемнадцать, — перебивает меня мистер Смит.
— По маггловским законам, — пожимаю плечами. — По магическим оно наступает в семнадцать. Так вот, господа. Я, как мать и единственный законный представитель Тома Марволо Риддла, имею право стребовать возникший долг крови. Учитывая, что при этом еще и я едва не рассталась с жизнью, спасая сына.
— И… и что же вы хотите? — недоумевающе глядит на меня мать Айзека Смита.
— Погодите, поясните, что за долг? — хмурится мистер Смит.
— По магическим законам убийство, как и покушение, дело наказуемое, — терпеливо поясняю. — И оно требует платы. Если бы мой сын умер, то моя месть ограничилась бы только моей собственной магической силой и размерами вашей семьи. Я бы вырезала всех Смитов до семиюродного родства. Но мой сын жив. Поэтому я могу ограничиться либо дуэлью с вашим сыном, либо принять от вас материальную компенсацию.
— Но ведь его уже наказали, исключив! — возмущается миссис Смит.
— Да, — киваю. — За нарушение школьной дисциплины, но не более того.
— Послушайте, нашему сыну всего семнадцать, — умоляющим голосом говорит маггла. — Это по вашим законам он совершеннолетний, но вы сами понимаете, что в семнадцать лет мозгов еще мало. Он даже школу не закончил. Неужели вы настолько серьезно настроены?
Фыркаю, смотрю сквозь мутноватое окно на улицу.
— Миссис Смит. Семнадцать лет — это совершеннолетие. В семнадцать лет у мага полностью формируется магическое ядро, и он становится полностью ответственным как за свое колдовство, так и за свои поступки, потому что у волшебника за поведение отвечает в первую очередь его магия. И все переходные возрасты, гормоны и прочее меркнут рядом с той силой, которая формирует волшебника, как личность. Поэтому ваш сын не может считаться ребенком.
Поттер и Смит, говорите…
— А еще они убили Нагини, — шепчет Том. — Она кинулась меня защищать, а они выкинули ее с Башни. А потом меня.
— Все хорошо, — прижимаю к себе ребенка. — Они за это поплатятся.
Глава 34. Смит
Смит оказывается магглорожденным. Мое появление на пороге его дома приводит бывшего гриффиндорца в ужас.— П-п-профессор Монро?!
— Я уже не ваш профессор, мистер Смит, — смотрю на бледного парня.
— Эээ…
— Мадам? — за спиной Айзека Смита возникает мужчина средних лет. — Чем могу быть полезен?
— Меня зовут Анна Монро, — представляюсь. — Я преподаватель Хогвартса. Школы, в которой учился ваш сын.
— А, вы из этих… из волшебников? Проходите, проходите! Как там мой сорванец?
Перевожу взгляд на парня. Тот бледен до синевы, руки трясутся. Прищуриваюсь.
— Да, благодарю, — вхожу в дом.
Смиты живут небогато. Дом у них небольшой и стоит в бедноватом районе. В этом времени еще не развито загородное строительство, как в конце двадцатого века.
— Чаю, профессор?
— Нет, благодарю, — пристально смотрю на Айзека Смита. — Мистер Смит, вы так и не сказали вашим родителям, что вас исключили?
— Исключили? — в дверях появляется моложавая женщина с завитыми волосами. Как… исключили?
— Просто, — пожимаю плечами. — Примерно месяц назад ваш сын вместе с однокурсником столкнул с Астрономической башни ребенка, который даже еще в школу не поступил. Высота башни, мистер и миссис Смит, составляет двести пятьдесят футов.
Смиты ахают. Миссис Смит зажимает рот руками, мистер Смит морщит лоб.
— Но что делал ребенок в школе, если он даже там не учится? — недоуменно спрашивает отец Айзека Смита.
— Этот ребенок — мой сын. Я живу в школе, как преподаватель. И, разумеется, Том живет со мной… — отвечаю побледневшим родителям.
— Но ребенок выжил? — перебивает меня миссис Смит.
— Да, — медленно киваю, глядя в глаза магглам. — Я успела поймать его на полпути и замедлить падение.
— Слава Богу! — вздыхает маггла. — Мадам Монро… Нам дико стыдно, что мы воспитали такого сына. Мы примем все меры, чтобы наказать Айзека. Пожалуйста, простите нас и Айзека. И… пожалуйста, можно ли что-нибудь сделать, чтобы восстановить его в школе? Он больше не будет!
Какое-то время молчу, затем усмехаюсь.
— Мистер и миссис Смит. Вы, видимо, еще не до конца осознали те изменения, которые произошли в вашей жизни и жизни вашего сына, когда он получил письмо из Хогвартса, и когда вы дали его согласие на обучение в магической школе. Поступив на первый курс, Айзек Смит не просто пошел в школу. Он пришел в новый, магический мир. Он объявил себя, как волшебника, и этим самым обязался соблюдать магические законы. Ему было семнадцать, когда он покусился на жизнь Тома Марволо Риддла, наследника Рода Гонт, наследника Рода Слизерин. Он был на тот момент совершеннолетним…
— Так совершеннолетие ж в восемнадцать, — перебивает меня мистер Смит.
— По маггловским законам, — пожимаю плечами. — По магическим оно наступает в семнадцать. Так вот, господа. Я, как мать и единственный законный представитель Тома Марволо Риддла, имею право стребовать возникший долг крови. Учитывая, что при этом еще и я едва не рассталась с жизнью, спасая сына.
— И… и что же вы хотите? — недоумевающе глядит на меня мать Айзека Смита.
— Погодите, поясните, что за долг? — хмурится мистер Смит.
— По магическим законам убийство, как и покушение, дело наказуемое, — терпеливо поясняю. — И оно требует платы. Если бы мой сын умер, то моя месть ограничилась бы только моей собственной магической силой и размерами вашей семьи. Я бы вырезала всех Смитов до семиюродного родства. Но мой сын жив. Поэтому я могу ограничиться либо дуэлью с вашим сыном, либо принять от вас материальную компенсацию.
— Но ведь его уже наказали, исключив! — возмущается миссис Смит.
— Да, — киваю. — За нарушение школьной дисциплины, но не более того.
— Послушайте, нашему сыну всего семнадцать, — умоляющим голосом говорит маггла. — Это по вашим законам он совершеннолетний, но вы сами понимаете, что в семнадцать лет мозгов еще мало. Он даже школу не закончил. Неужели вы настолько серьезно настроены?
Фыркаю, смотрю сквозь мутноватое окно на улицу.
— Миссис Смит. Семнадцать лет — это совершеннолетие. В семнадцать лет у мага полностью формируется магическое ядро, и он становится полностью ответственным как за свое колдовство, так и за свои поступки, потому что у волшебника за поведение отвечает в первую очередь его магия. И все переходные возрасты, гормоны и прочее меркнут рядом с той силой, которая формирует волшебника, как личность. Поэтому ваш сын не может считаться ребенком.
Страница 27 из 40
