Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1853
Лестрейндж, до этого стоявший молча, вдруг хмыкает, кидает на меня странный взгляд… и опускается перед Томом на одно колено, копируя мое поведение.
— Мой Лорд, позвольте мне присоединиться к Ордену Рыцарей Вальпурги.
С интересом смотрю на слизеринца.
— Ты действительно этого хочешь, Ральф? — мягко интересуется Лорд.
— Да, мой Лорд.
— И ты согласен принести мне клятву верности?
Лестрейндж замирает на секунду, затем кивает.
— Да, мой Лорд. Я клянусь своей жизнью, кровью и магией, что буду вам верен.
— Ты должен понимать, Ральф, — вкрадчиво говорит Лорд, — что дороги назад уже не будет. Я строго спрошу, если ты не сдержишь клятву.
Слизеринец вскидывает голову и произносит, смотря почему-то на меня:
— Мой Лорд. Я почту за честь встать в ряды ваших сторонников.
— Ты выбрал, Лестрейндж, — улыбается Лорд. — Протяни левую руку.
И под кончиком тисовой палочки расцветает темный узор. Лестрейндж тихо стонет, закусывая губы. Из его глаз текут слезы, и Лорду приходится удерживать его руку, чтобы он ее не отдернул. Постановка Метки — достаточно болезненная процедура.
Оказаться первым — труднее всего. Дальше — проще. Следом за Ральфом Лестрейнджем клятву верности приносят Нотт, Эйвери, Мальсибер, Руквуд и трясущийся крупной дрожью Бэгмэн.
«… — Анна, — кончик тисовой палочки касается моего подбородка, заставляя поднять голову. — Ты осознаешь, что после этого я уже не буду для тебя отцом, а стану твоим единственным Лордом и Повелителем?»
Вместо ответа соскальзываю со стула и склоняюсь перед сидящим передо мной магом.
— Да, мой Лорд.
— Хорошо. Протяни левую руку, Анна«…»
Смаргиваю.
— И да… С сегодняшнего дня Тома Риддла больше нет, — говорит Лорд, и над его головой повисают огненные буквы «I am Lord Voldemort».
— Это ненадолго, на неделю, — ободряет он меня. — К тому же со мной хотел встретиться Раймонд.
— Я буду вас ждать, мой Лорд, — улыбаюсь.
Том на секунду замирает, глядя на меня пронзительным взглядом, затем кивает.
— Я знаю, Анна.
Через четыре дня после его отъезда в Хогсмиде появляется Долохов. Он отправляет мне записку тамошней совой. Точнее, нам с Томом — но Тома все равно нет, поэтому на встречу иду я.
Долохов сидит в «Кабаньей голове», цедит огневиски. Заросший, грязный и злой.
— Гадость какая, — бурчит он по-русски в кружку. — И градусов-то нет…
— Коньяком могу угостить, — сажусь рядом. — Здравствуй, Антон.
— Здравствуйте, мадам, — парень подскакивает, пытается изобразить поклон.
Прищуриваюсь. В этикете Долохов никогда не был силен. Вот в Боевой Магии он великолепен, как и в умении вести допросы.
— Сядь, — фыркаю. — Все свои.
— А… — облегченно выдыхает дурмстранговец и плюхается обратно на стул.
— Рассказывай.
Но Долохов молчит. Лицо его становится жестким. Сейчас он абсолютно не похож на того школьника, которого я встретила в прошлом году. Неуловимые нити протягиваются из будущего — такое выражение лица я помню у Антонина Долохова, одного из верных сторонников Лорда.
— Рассказывай, — повторяю.
— Возьмите мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче, я вам потом деньги отдам, — хрипло говорит Антонин, переворачивая кружку из-под огневиски. — Не могу эту мочу пить… жаль, водки нету…
Киваю, прохожу к стойке. Владелец паба косится на меня, затем на дурмстранговца и достает из-под прилавка бутылку коньяка.
— Самый крепкий, — доверительно сообщает он мне. — Ваш знакомый ведь русский?
Долохов присасывается к коньяку, едва открыв бутылку, занюхивает рукавом.
— Я в этом году школу закончил, — сообщает он мне. — Восемнадцать пятерок из двадцати двух. Домой ехал, гордый до ужаса. А приехал…
Молчу.
— Мадам… Я с вашим сыном говорил в том году. Он… он сказал, что вы собираетесь поддержать Гриндевальда. Я с вами.
ЧЕГО?!
— Так… Антон, успокойся. Давай по порядку. С чего ты взял, что мы собираемся поддерживать Гриндевальда?
— Вы же тоже ненавидите магглов, — уверенно говорит Долохов. — И я их ненавижу. Так бы… стер нахрен… взял бы и… — он пьяным жестом сжимает кулак. — Нахрен…
— И с чего ты так их вдруг возненавидел? — откидываюсь на стуле. — В прошлом году…
— В прошлом году все живы были, — вдруг глухо говорит Антонин. — А в этом… Мадам, я домой ехал… А знаете, что меня дома ждало? Ничего. Ничего не ждало. Мертвые ждали. Отец, мачеха, брат младший, две сестренки… Всех убили. Я столько крови даже на уроках по Темным Ритуалам не видел. И запах…
— Антон… — сочувственно гляжу на парня, стискивающего зубы. Но он меня не слышит.
— Мой Лорд, позвольте мне присоединиться к Ордену Рыцарей Вальпурги.
С интересом смотрю на слизеринца.
— Ты действительно этого хочешь, Ральф? — мягко интересуется Лорд.
— Да, мой Лорд.
— И ты согласен принести мне клятву верности?
Лестрейндж замирает на секунду, затем кивает.
— Да, мой Лорд. Я клянусь своей жизнью, кровью и магией, что буду вам верен.
— Ты должен понимать, Ральф, — вкрадчиво говорит Лорд, — что дороги назад уже не будет. Я строго спрошу, если ты не сдержишь клятву.
Слизеринец вскидывает голову и произносит, смотря почему-то на меня:
— Мой Лорд. Я почту за честь встать в ряды ваших сторонников.
— Ты выбрал, Лестрейндж, — улыбается Лорд. — Протяни левую руку.
И под кончиком тисовой палочки расцветает темный узор. Лестрейндж тихо стонет, закусывая губы. Из его глаз текут слезы, и Лорду приходится удерживать его руку, чтобы он ее не отдернул. Постановка Метки — достаточно болезненная процедура.
Оказаться первым — труднее всего. Дальше — проще. Следом за Ральфом Лестрейнджем клятву верности приносят Нотт, Эйвери, Мальсибер, Руквуд и трясущийся крупной дрожью Бэгмэн.
«… — Анна, — кончик тисовой палочки касается моего подбородка, заставляя поднять голову. — Ты осознаешь, что после этого я уже не буду для тебя отцом, а стану твоим единственным Лордом и Повелителем?»
Вместо ответа соскальзываю со стула и склоняюсь перед сидящим передо мной магом.
— Да, мой Лорд.
— Хорошо. Протяни левую руку, Анна«…»
Смаргиваю.
— И да… С сегодняшнего дня Тома Риддла больше нет, — говорит Лорд, и над его головой повисают огненные буквы «I am Lord Voldemort».
Глава 42. Долохов
После сдачи СОВ Том едет в гости к Лестрейнджам.— Это ненадолго, на неделю, — ободряет он меня. — К тому же со мной хотел встретиться Раймонд.
— Я буду вас ждать, мой Лорд, — улыбаюсь.
Том на секунду замирает, глядя на меня пронзительным взглядом, затем кивает.
— Я знаю, Анна.
Через четыре дня после его отъезда в Хогсмиде появляется Долохов. Он отправляет мне записку тамошней совой. Точнее, нам с Томом — но Тома все равно нет, поэтому на встречу иду я.
Долохов сидит в «Кабаньей голове», цедит огневиски. Заросший, грязный и злой.
— Гадость какая, — бурчит он по-русски в кружку. — И градусов-то нет…
— Коньяком могу угостить, — сажусь рядом. — Здравствуй, Антон.
— Здравствуйте, мадам, — парень подскакивает, пытается изобразить поклон.
Прищуриваюсь. В этикете Долохов никогда не был силен. Вот в Боевой Магии он великолепен, как и в умении вести допросы.
— Сядь, — фыркаю. — Все свои.
— А… — облегченно выдыхает дурмстранговец и плюхается обратно на стул.
— Рассказывай.
Но Долохов молчит. Лицо его становится жестким. Сейчас он абсолютно не похож на того школьника, которого я встретила в прошлом году. Неуловимые нити протягиваются из будущего — такое выражение лица я помню у Антонина Долохова, одного из верных сторонников Лорда.
— Рассказывай, — повторяю.
— Возьмите мне, пожалуйста, чего-нибудь покрепче, я вам потом деньги отдам, — хрипло говорит Антонин, переворачивая кружку из-под огневиски. — Не могу эту мочу пить… жаль, водки нету…
Киваю, прохожу к стойке. Владелец паба косится на меня, затем на дурмстранговца и достает из-под прилавка бутылку коньяка.
— Самый крепкий, — доверительно сообщает он мне. — Ваш знакомый ведь русский?
Долохов присасывается к коньяку, едва открыв бутылку, занюхивает рукавом.
— Я в этом году школу закончил, — сообщает он мне. — Восемнадцать пятерок из двадцати двух. Домой ехал, гордый до ужаса. А приехал…
Молчу.
— Мадам… Я с вашим сыном говорил в том году. Он… он сказал, что вы собираетесь поддержать Гриндевальда. Я с вами.
ЧЕГО?!
— Так… Антон, успокойся. Давай по порядку. С чего ты взял, что мы собираемся поддерживать Гриндевальда?
— Вы же тоже ненавидите магглов, — уверенно говорит Долохов. — И я их ненавижу. Так бы… стер нахрен… взял бы и… — он пьяным жестом сжимает кулак. — Нахрен…
— И с чего ты так их вдруг возненавидел? — откидываюсь на стуле. — В прошлом году…
— В прошлом году все живы были, — вдруг глухо говорит Антонин. — А в этом… Мадам, я домой ехал… А знаете, что меня дома ждало? Ничего. Ничего не ждало. Мертвые ждали. Отец, мачеха, брат младший, две сестренки… Всех убили. Я столько крови даже на уроках по Темным Ритуалам не видел. И запах…
— Антон… — сочувственно гляжу на парня, стискивающего зубы. Но он меня не слышит.
Страница 35 из 40
