Фандом: Гарри Поттер. Отправляясь на помощь Гарри Поттеру в Министерство Магии, Альбус Дамблдор берет с собой Анну. В пылу сражения Анна Риддл влетает в шкаф с хроноворотами и оказывается в прошлом. Во времени, когда Темная Метка на ее руке для окружающих всего лишь забавная татуировка, а в маггловском приюте на окраине города живет мальчик по имени Томми Риддл. И перед Анной встает особая задача — воспитать собственного отца… и возродить Орден Вальпургиевых Рыцарей.
Добавить в моё избранное
131 мин, 25 сек 1855
— Ты должен понимать, Тони, что дороги назад уже не будет. Я строго спрошу, если ты не сдержишь клятву.
— Мне нечего терять, — кривится дурмстранговец. — У меня нет ничего.
— Хорошо…
Хм. А Долохов хорошо переносит нанесение Метки. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Вот что значит Дурмстранг.
— Любые вопросы в мое отсутствие решай с Анной, — Лорд кивает в мою сторону.
— Хорошо…
— «Да, мой Лорд», — поправляю Антонина. — И к Лорду обращаются на «вы». В английском языке, конечно, без разницы, но в русском изволь соответствовать.
— Так точно, — отзывается по-военному Долохов. — А к вам… как обращаться?
— А я тебе уже говорила, — улыбаюсь. — Я Анна. И без отчества.
— Понял, — кивает Антонин. — Анна, вы объясните мне порядки вашего Ордена, чтобы я… ну, не сморозил чего-нибудь?
— Разумеется, — встаю. — Пойдем, поужинаем.
— Кстати, Анна, — довольно говорит Лорд, когда Антонин уже покидает комнату. — Раймонд Лестрейндж тоже в наших рядах.
— Рада слышать, мой Лорд, — отзываюсь. — Он хороший юноша. И не боится Темных Искусств.
— Это да, — фыркает Том. — Он мне еще в Хогвартсе все уши прожужжал, прося принести какую-нибудь вашу Темную книжку. Я ему показал учебник из Дурмстранга по биологии для восьмого класса. Его очень впечатлила картинка, где изображена мускулатура человека.
Пару секунд пытаюсь удержаться от смеха, но не получается. Том прыскает вслед за мной.
— Я же говорил, что убью их, — равнодушно пожимает плечами Том.
Судорожно киваю, вспоминая, что же я упускаю… И вспоминаю.
Отец рассказывал, что в год, когда он убил магглов Риддлов, Гораций Слизнорт поведал ему о Ритуале Бессмертия, который состоит из двух частей — Ритуале Создания крестража и Ритуале Возрождения. Если первую часть наш зельевар-умник поведал верно, то во второй части допустил жесточайшую ошибку. Если мой отец воспользуется именно этой версией, то…
В маггловском магазине покупаю неприметную черную тетрадку, на которую накладываю Охранные Чары Высшего Порядка, завязанные на кровь и Род. Три человека во всем мире смогут его открыть — мой Лорд, я и прозябающий в Азкабане Морфин Гонт. Но его можно не учитывать.
«… сейчас ты узнаешь мою самую главную тайну. И принесешь Непреложный Обет, что никогда и никому никаким образом не дашь знать, что ты в нее посвящена»…
Но я не могу не рассказать моему Лорду правильную версию Ритуала Возрождения. И пусть это повлечет за собой нарушение Непреложного Обета и мою смерть. Я обязана.
Пишу долго. Тщательно указываю на отличия между верной и неверной версиями, обосновывая каждое из своих утверждений. Нынешний Лорд, конечно, доверяет Анне Монро, но вопрос этот очень уж серьезный.
Когда я заканчиваю писать, то тетрадь почти кончается. Заодно описываю клятву, которую я дала Поттерам, и указываю причины.
В Гринготтском сейфе, рядом с Перстнем Гонтов, она будет в безопасности. Если со мной что-нибудь случится, то мой Лорд получит ее. А тогда мне на Непреложный Обет будет уже плевать.
На новое место Рыцари Вальпурги добираются портключами, которые им доставляют совы.
Смотрю на детишек, самому старшему из которых едва девятнадцать исполнилось, а перед глазами встают они же, но другие — заматеревшие, посерьезневшие.
Ральфа Лестрейнджа, который сейчас похож на цыпленка с тощей шеей, я помню солидным мужчиной с пепельными волосами, неторопливыми движениями и пронзительным взглядом. Долохов с возрастом станет более циничным и равнодушным к чужой боли и смерти. Он сойдется с Уолденом МакНейром, потомственным палачом, и вместе они будут считаться самыми умелыми мастерами заплечных дел среди последователей Темного Лорда. Августус Руквуд же едва не погибнет в одной из стычек с аврорами в шестидесятых, и на лице его навсегда останется страшный шрам. Наверное, именно Руквуд преобразится больше всех, сумеет раскрыть в себе свой потенциал. У того Августуса, которого я помню, не будет ничего от туповатого увальня-пуффендуйца. Это будет мужчина с цепким умом и исключительной способностью просчитывать ситуацию. И он будет абсолютно предан Лорду. Но не той, безумной фанатичной преданностью Беллатрисы или Барти Крауча-младшего.
— Мне нечего терять, — кривится дурмстранговец. — У меня нет ничего.
— Хорошо…
Хм. А Долохов хорошо переносит нанесение Метки. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Вот что значит Дурмстранг.
— Любые вопросы в мое отсутствие решай с Анной, — Лорд кивает в мою сторону.
— Хорошо…
— «Да, мой Лорд», — поправляю Антонина. — И к Лорду обращаются на «вы». В английском языке, конечно, без разницы, но в русском изволь соответствовать.
— Так точно, — отзывается по-военному Долохов. — А к вам… как обращаться?
— А я тебе уже говорила, — улыбаюсь. — Я Анна. И без отчества.
— Понял, — кивает Антонин. — Анна, вы объясните мне порядки вашего Ордена, чтобы я… ну, не сморозил чего-нибудь?
— Разумеется, — встаю. — Пойдем, поужинаем.
— Кстати, Анна, — довольно говорит Лорд, когда Антонин уже покидает комнату. — Раймонд Лестрейндж тоже в наших рядах.
— Рада слышать, мой Лорд, — отзываюсь. — Он хороший юноша. И не боится Темных Искусств.
— Это да, — фыркает Том. — Он мне еще в Хогвартсе все уши прожужжал, прося принести какую-нибудь вашу Темную книжку. Я ему показал учебник из Дурмстранга по биологии для восьмого класса. Его очень впечатлила картинка, где изображена мускулатура человека.
Пару секунд пытаюсь удержаться от смеха, но не получается. Том прыскает вслед за мной.
Глава 44. Без ошибок
О том, что Риддлы-старшие убиты, а Морфин Гонт в Азкабане, я узнаю еще через неделю.— Я же говорил, что убью их, — равнодушно пожимает плечами Том.
Судорожно киваю, вспоминая, что же я упускаю… И вспоминаю.
Отец рассказывал, что в год, когда он убил магглов Риддлов, Гораций Слизнорт поведал ему о Ритуале Бессмертия, который состоит из двух частей — Ритуале Создания крестража и Ритуале Возрождения. Если первую часть наш зельевар-умник поведал верно, то во второй части допустил жесточайшую ошибку. Если мой отец воспользуется именно этой версией, то…
В маггловском магазине покупаю неприметную черную тетрадку, на которую накладываю Охранные Чары Высшего Порядка, завязанные на кровь и Род. Три человека во всем мире смогут его открыть — мой Лорд, я и прозябающий в Азкабане Морфин Гонт. Но его можно не учитывать.
«… сейчас ты узнаешь мою самую главную тайну. И принесешь Непреложный Обет, что никогда и никому никаким образом не дашь знать, что ты в нее посвящена»…
Но я не могу не рассказать моему Лорду правильную версию Ритуала Возрождения. И пусть это повлечет за собой нарушение Непреложного Обета и мою смерть. Я обязана.
Пишу долго. Тщательно указываю на отличия между верной и неверной версиями, обосновывая каждое из своих утверждений. Нынешний Лорд, конечно, доверяет Анне Монро, но вопрос этот очень уж серьезный.
Когда я заканчиваю писать, то тетрадь почти кончается. Заодно описываю клятву, которую я дала Поттерам, и указываю причины.
В Гринготтском сейфе, рядом с Перстнем Гонтов, она будет в безопасности. Если со мной что-нибудь случится, то мой Лорд получит ее. А тогда мне на Непреложный Обет будет уже плевать.
Глава 45. Взгляд из будущего
В конце августа проходит очередное собрание Ордена. Магглоотталкивающие чары — полезные чары. Всем жителям деревни становится абсолютно безразличен тот факт, что в дом, где месяц назад вымерла целая семья, стали шастать подозрительные личности. А магам, в том числе и аврорату, до дома дела нет вообще — посадили убийцу в Азкабан и забыли. Кто там и что делает в пустом маггловском доме, магической полиции плевать.На новое место Рыцари Вальпурги добираются портключами, которые им доставляют совы.
Смотрю на детишек, самому старшему из которых едва девятнадцать исполнилось, а перед глазами встают они же, но другие — заматеревшие, посерьезневшие.
Ральфа Лестрейнджа, который сейчас похож на цыпленка с тощей шеей, я помню солидным мужчиной с пепельными волосами, неторопливыми движениями и пронзительным взглядом. Долохов с возрастом станет более циничным и равнодушным к чужой боли и смерти. Он сойдется с Уолденом МакНейром, потомственным палачом, и вместе они будут считаться самыми умелыми мастерами заплечных дел среди последователей Темного Лорда. Августус Руквуд же едва не погибнет в одной из стычек с аврорами в шестидесятых, и на лице его навсегда останется страшный шрам. Наверное, именно Руквуд преобразится больше всех, сумеет раскрыть в себе свой потенциал. У того Августуса, которого я помню, не будет ничего от туповатого увальня-пуффендуйца. Это будет мужчина с цепким умом и исключительной способностью просчитывать ситуацию. И он будет абсолютно предан Лорду. Но не той, безумной фанатичной преданностью Беллатрисы или Барти Крауча-младшего.
Страница 37 из 40
