Фандом: Гарри Поттер. Люпину предстоит провести несколько долгих месяцев в полном одиночестве, и старый дом друга, убитого всего полгода назад, — единственное пригодное убежище. Стоит ли рассчитывать на компанию?
Добавить в моё избранное
82 мин, 10 сек 11502
Он вытащил член и одним глубоким и сильным толчком проник в Снейпа, заставив того втянуть воздух и замереть. Кожа пылала, запах Снейпа сводил с ума, сердце колотилось, как ненормальное. Римус продолжал двигаться сильными и глубокими толчками. Он отвернул лицо в сторону — дыхание Снейпа обжигало. В груди что-то сжалось, и в порыве странного чувства Римус провёл ладонями по плечам Снейпа.
Тело Снейпа было восхитительно податливым, горячим, скользким. Возбуждение росло, причиняло боль, иглами впивалось в пах, щадящих коротких движений было недостаточно. Римус успел убрать руки с плеч Снейпа, чтобы вцепиться в покрывало, и зажмурился, из последних сил пытаясь сохранить контроль, но тёмная пелена уже застилала его разум. Снейп откинул голову назад, подчиняясь жёсткому, бешеному ритму, его дыхание стало быстрым и поверхностным. Мир погружался в хаос. Римус не чувствовал ничего, в голове не было ни единой мысли. Тысячи крохотных огненных судорог уже пронзали его тело.
Напряжение, поднявшееся до самого края, исчезло слишком резко и быстро. Тяжело дыша, Римус повалился на кровать. Несколько минут он лежал, не шевелясь, но запах возбуждения, ощущение горячего тела рядом и восстановившиеся силы заставили его прийти в себя. Нужно было уходить — прямо сейчас, пока болезненное возбуждение не вернулось. Подняв с пола свои вещи, Люпин вышел из комнаты.
Горечь осознания и острое разочарование остужали кровь. Он не должен был. Не должен был.
До самого горизонта по небу тянулись серые облака. Чернело озеро, чернел в стороне от него лес. Дул пронизывающе ледяной ветер. Северус хмуро смотрел вдаль, провожая взглядом одинокую фигуру в сером плаще. У Альбуса Дамблдора, великого и могущественного волшебника, который занимал пост директора Хогвартса со всеми его преимуществами, было не так много причин отказываться от аппарации из собственного кабинета. Стоило Северусу сфокусировать взгляд, как серая фигура исчезала из поля зрения. Но она снова появлялась, едва он начинал разглядывать берега озера. Отвлекающие чары, действующие разве что на учеников, которым случайно взбредёт в голову бродить по окрестностям Хогвартса ранним воскресным утром. Окон, выходящих на эту сторону, в замке не было — лишь три балкона-ниши, продуваемые холодными ветрами.
Вечность.
Северус понимал, что обречён вечно проигрывать в спорах с директором Хогвартса. Он пытался осознать, насколько коротка эта вечность, но глухая злость давила на разум, вытесняя логику, доводы, факты.
Существуют сотни заклинаний, вызывающих боль, — большинство из них смертельны для тела, и лишь одно — для разума. Жертва Круцио не может испытать болевой шок, защитные системы организма не срабатывают, и длительная мучительная боль вызывает необратимые повреждения рассудка.
Но слова — простые слова, лишённые магии, лишённые любого возможного колдовства, — причиняют порой куда большую боль, чем самые изощрённые пыточные чары.
Слова, смысл которых подобен бесконечно повторяющемуся Круцио.
Северус стоял на балконе и смотрел на чёрную поверхность озера, не замечая ни пронизывающего ветра, ни холода. Первые тяжёлые капли дождя упали с неба, когда серая фигура окончательно исчезла из поля зрения.
«И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное».
Тихий голос Дамблдора всё ещё звучал в его ушах. Вчерашний разговор, каждое слово…
«Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей погибло на твоих глазах?»
Дождь усиливался. Где-то вдалеке мелькнула молния, и через несколько секунд загромыхало. Досадливо поморщившись, Северус открыл тяжёлую дубовую дверь и зашёл внутрь. Коридор третьего этажа пустовал, как и весь Хогвартс утром выходного дня. Ученики спали в своих кроватях, или сидели в гостиных факультетов, или, возможно, бродили где-то в другой части замка, экономя баллы, — по пути в подземелья Северус не встретил никого.
Дамблдор знал больше, чем кто бы то ни было, но говорил гораздо меньше, чем знал. Даже вчерашняя попытка проявить определённую степень доверия казалась Северусу наигранной и ложной — он снова получил ровно столько, сколько готов был отдать ему директор.
«Если я не ошибся в нём, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта».
Северус плотно сжал зубы, пытаясь унять гнев.
Отвратительно…
Это было отвратительно — понимать, насколько напрасными были старания уберечь… Северус резко свернул влево и шагнул на лестницу прежде, чем та начала менять своё направление.
— Входи, Северус.
Тело Снейпа было восхитительно податливым, горячим, скользким. Возбуждение росло, причиняло боль, иглами впивалось в пах, щадящих коротких движений было недостаточно. Римус успел убрать руки с плеч Снейпа, чтобы вцепиться в покрывало, и зажмурился, из последних сил пытаясь сохранить контроль, но тёмная пелена уже застилала его разум. Снейп откинул голову назад, подчиняясь жёсткому, бешеному ритму, его дыхание стало быстрым и поверхностным. Мир погружался в хаос. Римус не чувствовал ничего, в голове не было ни единой мысли. Тысячи крохотных огненных судорог уже пронзали его тело.
Напряжение, поднявшееся до самого края, исчезло слишком резко и быстро. Тяжело дыша, Римус повалился на кровать. Несколько минут он лежал, не шевелясь, но запах возбуждения, ощущение горячего тела рядом и восстановившиеся силы заставили его прийти в себя. Нужно было уходить — прямо сейчас, пока болезненное возбуждение не вернулось. Подняв с пола свои вещи, Люпин вышел из комнаты.
Горечь осознания и острое разочарование остужали кровь. Он не должен был. Не должен был.
часть 8
Невозможно осознать вечность. Невозможно осознать бесконечно огромный объём времени и пространства, уложенный в единое понятие, составляющий целостный и неделимый объект. Невозможно осознать вечность частями — первая половина на сегодня, вторая — на завтра. Смерть — это вечность.До самого горизонта по небу тянулись серые облака. Чернело озеро, чернел в стороне от него лес. Дул пронизывающе ледяной ветер. Северус хмуро смотрел вдаль, провожая взглядом одинокую фигуру в сером плаще. У Альбуса Дамблдора, великого и могущественного волшебника, который занимал пост директора Хогвартса со всеми его преимуществами, было не так много причин отказываться от аппарации из собственного кабинета. Стоило Северусу сфокусировать взгляд, как серая фигура исчезала из поля зрения. Но она снова появлялась, едва он начинал разглядывать берега озера. Отвлекающие чары, действующие разве что на учеников, которым случайно взбредёт в голову бродить по окрестностям Хогвартса ранним воскресным утром. Окон, выходящих на эту сторону, в замке не было — лишь три балкона-ниши, продуваемые холодными ветрами.
Вечность.
Северус понимал, что обречён вечно проигрывать в спорах с директором Хогвартса. Он пытался осознать, насколько коротка эта вечность, но глухая злость давила на разум, вытесняя логику, доводы, факты.
Существуют сотни заклинаний, вызывающих боль, — большинство из них смертельны для тела, и лишь одно — для разума. Жертва Круцио не может испытать болевой шок, защитные системы организма не срабатывают, и длительная мучительная боль вызывает необратимые повреждения рассудка.
Но слова — простые слова, лишённые магии, лишённые любого возможного колдовства, — причиняют порой куда большую боль, чем самые изощрённые пыточные чары.
Слова, смысл которых подобен бесконечно повторяющемуся Круцио.
Северус стоял на балконе и смотрел на чёрную поверхность озера, не замечая ни пронизывающего ветра, ни холода. Первые тяжёлые капли дождя упали с неба, когда серая фигура окончательно исчезла из поля зрения.
«И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное».
Тихий голос Дамблдора всё ещё звучал в его ушах. Вчерашний разговор, каждое слово…
«Тебя это шокирует, Северус? Сколько людей погибло на твоих глазах?»
Дождь усиливался. Где-то вдалеке мелькнула молния, и через несколько секунд загромыхало. Досадливо поморщившись, Северус открыл тяжёлую дубовую дверь и зашёл внутрь. Коридор третьего этажа пустовал, как и весь Хогвартс утром выходного дня. Ученики спали в своих кроватях, или сидели в гостиных факультетов, или, возможно, бродили где-то в другой части замка, экономя баллы, — по пути в подземелья Северус не встретил никого.
Дамблдор знал больше, чем кто бы то ни было, но говорил гораздо меньше, чем знал. Даже вчерашняя попытка проявить определённую степень доверия казалась Северусу наигранной и ложной — он снова получил ровно столько, сколько готов был отдать ему директор.
«Если я не ошибся в нём, Гарри устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта».
Северус плотно сжал зубы, пытаясь унять гнев.
Отвратительно…
Это было отвратительно — понимать, насколько напрасными были старания уберечь… Северус резко свернул влево и шагнул на лестницу прежде, чем та начала менять своё направление.
— Входи, Северус.
Страница 18 из 24
