Двадцать три часа

— Таня задумалась. — Не знаю. Я сначала подумала, что она просто шутит.

— Почему? — быстро спросил Юрка.

— Не знаю, — призналась Таня. — Если бы у меня ребенка украли, я бы в слезах вся была. А она как будто сама не то что не верила, а… как розыгрыш неудачный.

— А долго ее не было?

Таня задумалась.

— Нет, не очень. Минут пять, может, десять. Потом она сразу ушла.

— Пойдем, — поманил ее Юрка. — Смотри… Когда ты вышла, не заметила, где следы от коляски были? Ты сказала, что ходила смотреть.

— Вот тут, — уверенно указала Таня. — Сразу возле лавочки.

— А следы самой девушки видела?

Таня посмотрела на него с уважением.

— Ты совсем сыщиком стал, — сказала она, — а был такой технарь-задротик! Вот возле коляски были точно.

— Спасибо, Танюшка, в долгу не останусь. Как мне найти этого дачника, случайно, не знаешь?

— Знаю. Мы ему молоко по утрам приносим. Он на Старой живет. Синий дом, где раньше композитор жил.

Юрка кивнул.

— А девушку саму часто видела?

— Нет. Она же не местная, точно. Сам знаешь, Валюшка в одной школе, Сережка в другой, я всех их ровесников знаю. Мне кажется, она в Селезнево недавно, я ее только с коляской видела, а в нашем магазине так вообще раза два… Да, два раза, и оба раза, если тебе интересно, она заходила с коляской и ставила ее возле двери.

Юрка тепло пожал ей руку и побежал к следам. Таня была хорошим свидетелем, а ее слова, что потерпевшая не из местных, конечно, мало что значили для общего хода розыска, но Юрке сейчас могли помочь. Он верил, что Таня не ошиблась: она росла в семье без матери, а два ее младших брата-близнеца, те еще обормоты, учились в разных школах, куда Танюшку и вызывали постоянно как старшую.

То, что Наталья была не местная, могло значить, что она не стала бы оббегать все возможные и знакомые каждому селезневцу места. Сам Юрка, например, сразу рванул бы на старые свинарники, и плевать, что пройти там зимой нельзя, зато там можно что угодно спрятать. Но Наталья, скорее всего, даже не подозревала о былой славе свиноводов Селезнево и искала бы по следам.

Так и было: следы коляски еще различались, Юрка, присмотревшись, обнаружил две пары свежих следов человека. Коляску катили, следы тянулись цепочкой — того, кто увез коляску, и самой Натальи. В паре мест ему немного пришлось потоптаться, и там, где сам Юрка растерялся впервые, растерялась и Наталья и побежала обратно в магазин. Юрка все-таки отыскал, куда повернула коляска, и дошел до двухэтажного деревянного дома, расселенного еще лет пять назад. Дом был аварийным, но не в плане постройки, а в смысле коммуникаций, и после очередного масштабного прорыва канализации жильцов переселили в новый район: все равно все квартиры в коммерческом доме не раскупили, в страну уже заглядывал кризис, да и город был не самым привлекательным местом для инвестиций.

Юрка смело вошел в подъезд. Он только распахнул дверь, как ему стало понятно, что коляска действительно здесь: в выстуженном доме прямо от порога вели тонкие линии — следы колес — и четкие отпечатки обуви. Кто-то нахорошо оттоптался на пороге, стряхивая снег. Юрка достал смартфон, посветил.

Коляска стояла в углу подъезда, Юрка бросился к ней. Она была закрыта — поднят капюшон, накидка закрывала люльку. Юрка осторожно посветил — коляска была пуста.

Он осмотрелся, потом вернулся к порогу, посмотрел повнимательнее. Что-то ему показалось странным еще тогда, когда он шел по следу, сейчас он понял, что именно: следов человека, идущего обратно, он не видел. Куда он делся вместе с ребенком потом?

Юрка не рискнул подходить к коляске еще раз, он и так уже понял, что, в отличие от похитителя, оплошал с собственными следами, натоптал возле улики, и ему непременно за это влетит. Насколько хватило фонарика, он просветил углы и стены, но так и не понял, куда делся человек. В любом случае ребенок что-то весил, значит, следы человека должны были быть, и должны были быть глубже, но Юрка их на улице не видел, поэтому стоял и самым безбожным образом тупил.

Юрка вспомнил, что в подъезде было окно на лестничной площадке, как раз на высоте первого этажа. Он это знал еще по тем временам, когда приходил к гости к однокласснику, и тот бегал к этому окну курить тайком от родителей. Сейчас Юрка прошел в конец коридорчика, к лестничной клетке, стараясь смотреть под ноги, чтобы ничего не упустить. К окну он не стал даже подходить: раму давно вынесли, на полу намело достаточно, чтобы в свете фонарика смартфона Юрка разглядел утраченную снегом девственность. Кто-то перелезал через подоконник — довольно неуклюже, и, судя по следам, с собой что-то или кого-то тащил.

Он набрал номер. Андрей не отвечал, и, рискнув, Юрка позвонил подполковнику Никольскому.

— Добрый вечер, Алексей Игнатьич, это Токарев… Будьте здоровы. Коляску я нашел. Пустая.