Двадцать три часа

Вообще «Елочка» была почти зоомагазином, потому что ее владельцы держали у себя и кошек, и крыс, и птиц, и трех гончих… и ассортимент кормов в магазинчике был довольно широк.

Задумавшись, Юрка споткнулся и чуть не упал. С трудом удержав равновесие, он стал крутить версию вымогательства. Это было уже кое-что, но смущало, что ни шеф, ни зам по розыску не заикнулись о профильниках из отдела по борьбе с оргпреступностью. Ошибиться эти матерые волки никак не могли, значит, требования о выкупе не было и вымогательство они отметали. «Неужели все-таки месть?» — думал Юрка, нащупывая кнопку звонка. Месть как мотив имела свои изъяны: кто бы специально следил, рассчитывал, что Наталья оставит коляску… И что дальше? Ребенка все равно придется вернуть, не съесть же его они там решили…

Юрка видел, что свидетель не спит: свет лампы, достаточно яркий, и движение тени человека по комнате. Но открыли ему не сразу, зато начали с извинений.

— Ох, простите, — седой мужчина лет шестидесяти замахал руками. — Простите старика, знал ведь, что вы придете.

— Лейтенант Токарев, — представился Юрка, — ОВД.

— Проходите, — виновато махнул рукой мужчина. — Якушев Геннадий Матвеевич. Замерзли? — участливо спросил он. — Сейчас чай заварю. Или кофе? Сам кофе не пью, но вам сделаю.

— Геннадий Матвеевич, — спросил Юрка, — это вы посоветовали девушке в полицию идти?

— Я, конечно, — Якушев запер дверь. На шум выглянула гладкая серая кошка с прижатыми ушками. — Иди, Лукреция, иди отсюда… Да я и сам испугался.

— Почему?

Кошка на слова хозяина не обратила никакого внимания, прошла на кухню и, как только Юрка, поджав под себя ноги, с которых тут же начала течь вода, смущенно сел на табуретку, вспрыгнула к нему на колени.

— Как вам сказать? — Якушев обернулся с банкой кофе в руках. — Она была явно в шоке. Я даже думал проводить ее к вам. Мне показалось, что она сама не поверила собственным же словам. Ребенка украли, надо же, — он потряс головой, вернулся к приготовлению кофе. — Главное — на улицах вообще никого нет. Я, пока шел, даже удивился. Снег падает, ни одного следа. Я понимаю, что суббота, все к супермаркету побежали, кто закупиться не успел или с пятницы не хватило, но это же на другом конце города. А тут тишина.

— То есть, — уточнил Юрка, — следов вы не видели? Когда к магазину шли?

— Не видел, — подтвердил Якушев. — Точно, хоть на Библии поклянусь. Я к такому человек приметный. Профессия обязывает. Мы, художники, если что увидим, в памяти долго держим, всю жизнь, если можно так выразиться, до последней детальки.

— А вы долго в магазине были? — спросил Юрка, пытаясь определить, когда в магазин пришла потерпевшая, и мог ли кто-то в таком случае идти за ней.

— Долго, — ответил Якушев. — Как чай увидел, так про все забыл. Молодцы ребята, у них товары не хуже, чем в столицах. А денег у меня было с собой не очень, — засмеялся он, — карточки-то тут только в супермаркете принимают, и то не каждый день. Вот и выбирал, Танечку измучил. Минут пятнадцать точно у нее похитил. А потом эта девочка пришла…

— Геннадий Матвеевич, — осторожно спросил Юрка, боясь спугнуть удачу. Судя по всему, свидетель ему попался отличный: ничего не додумывал, а детали запоминал. — Расскажите, а как она себя вела?

Якушев закончил возню с кофеваркой, повернулся, внимательно посмотрел на Юрку.

— Вот, товарищ лейтенант… честно — не подумал бы никогда, что она ребенка оставила. Конечно, я понимаю, молодость и все такое, но… я вон Лукрецию… не приставай к человеку! … Одну дома оставлю, и то изведусь. А тут ребенок, на улице.

Юрка пожал плечами: в самом деле, это ему не казалось особенно странным. До сегодняшнего дня дети в районе если и пропадали, то уже самостоятельные и по собственной воле, кто сбежит, кто потеряется, но младенцев никто никогда не похищал.

Юрка внезапно и очень отчетливо осознал, что случилось чрезвычайное происшествие, а Якушев опять замахал руками.

— Нет-нет, не слушайте вы меня, тут я выдумываю скорее. Ну что еще про нее сказать? Шубка намокла сразу, волосы. Девочка, впрочем, как девочка. А вот… — тут он запнулся. — Может, важно, а может, и нет.

— Что? — с замиранием спросил Юрка.

— На обратном пути мужчину встретил. Почти сухой, как так?

Юрка еще раз пожал плечами. Якушев поднял палец.

— Вот и я сейчас подумал… Он меня обогнал, быстро шел.

— Не рассмотрели? Раньше не видели его?

— Нет, — сокрушенно ответил Якушев. — Я его и видел-то со спины. Высокий, в шапке, куртка такая… знаете, как раньше все из Турции везли? Кожаная дешевка.

У художника Якушева понятия о доходах и «дешевке» явно разнились с Юркиными.

— Так что, если и видел, сказать не смогу.

— А в руках он держал что-нибудь?

— Сумку, — подумав, ответил Якушев.