Я — Кровавый Художник

Искусство заменяет мне все и помогает не чувствовать себя одиноким.

Я, дорисовав, убрал все и, поужинав, лег спать.

Сегодня суббота и вечером можно отдохнуть от школы. Поэтому я сижу и жду Фила. Он приходит каждые выходные, и мы рисуем. А в воскресенье — с раннего утра и до позднего вечера. Я уже расставил мольберты, достал все нужные принадлежности и пошел включать обогреватель. Сегодня на улице холоднее, чем вчера.

Я увидел Фила в окно и побежал открывать. Он стоял в своем темном пальто, на плече висела сумка с его инструментами для рисования.

— Привет, Фил! — я был безумно рад его видеть. Я всегда рад ему. — Раздевайся и проходи, я уже все приготовил!

— Сейчас, только снег отряхну. А ты пока, вот, — он протянул мне свою сумку, — отнеси, пожалуйста, — я кивнул и пошел в комнату. Вернувшись, я увидел, что Фил все еще в пальто. С его лба стекали капельки пота.

— Тебе же жарко в нем! Снимай пальто, я повешу его где-нибудь.

— Нет, спасибо, — сказал он, чуть помолчав. Я, улыбнувшись, потянул его за рукав. Он одернул руку, но я успел увидеть синяки на запястьях.

— Это сделал твой отец? Он снова напился? — я был немного рассержен. Фил стоял и молчал. Почему он мне сразу не сказал?

— Пойдем в ванную. Я намажу тебя обезболивающим кремом.

Он снял пальто и свитер. Вся его шея была в огромных синих пятнах. А на спину вообще было страшно смотреть. Я стал аккуратно втирать в них крем, боясь надавить. Как же я сочувствую ему. Отец — пьяница — избивает его, если что-то не так. Он и мать его избивал, но теперь она замужем и счастлива. Иногда она дарит ему подарки, но отец их либо выкидывает, либо сжигает. Он говорит, что все проблемы именно из-за матери.

Иногда мне очень хотелось, чтобы он жил у нас. Комнат хватает, еды тоже. Он был бы мне братом. Но отец его бы не отпустил. Я был зол. Зол на его отца.

— Тебе следует держаться подальше от него, он не достоин того, чтобы быть твоим отцом! — я закончил втирать крем.

— Я понимаю это. Но я понятия не имею, что мне делать. Я ведь всего лишь ребенок, — он грустно вздохнул.

— Я просто не хочу, чтобы ты пострадал, брат, — я искренне желал ему лучшего. Чтобы было как у всех: нормальная семья, непьющий отец…

Фил молчал некоторое время, одеваясь.

— Все наладится, — сказал он наконец. Но очень неуверенно. — Не так ли?

Я кивнул и улыбнулся. Я верил в это, наверное, даже больше, чем он сам. Он тоже улыбнулся, и мы пошли рисовать. Его картины вновь были мрачными и непонятными. Но я привык. Фил говорит, что это помогает ему чувствовать себя лучше. Я верю. Но не понимаю одного, почему он ничего не предпринимает, не сопротивляется? Или же не сбегает. Даже полицию не вызывал ни разу. Но спросить об этом я боялся.

Под вечер мы закончили и распрощались. Фил пообещал придти завтра и ушел. Я закрыл за ним дверь и пошел спать.

Воскресенье. Я проснулся в девять и, позавтракав и одевшись, стал поджидать Фила. Все стояло на своих местах со вчерашнего дня. Мы не убирали ничего с субботы на воскресенье. А зачем? Все равно опять доставать.

Прошел уже час. На стене часы показывали десять, а Фил все еще не пришел. Может, что-то случилось? Я начал волноваться. Надеюсь, это не отец его задерживает. И не избивает… Мне стало немного не по себе. Я выглянул в окно: никого. Я пошел на кухню и стал ждать. Но все еще никого. Я съел конфету, помыл посуду, составил всю обувь, что стояла на полу, на полку. Но никто так и не постучал в дверь. Мое волнение стало просто невыносимым и я, одевшись, вышел на улицу.

Дома его нет. Возле школы тоже. В магазине, хотя он туда очень редко ходил, его тоже не оказалось. Я обежал всю округу, но так и не нашел его. Даже домой возвращался, но скамейка была пуста, а дверь — заперта. Я уже не знал, что делать. Последним место оставался парк. Но Фил не любил его. Особенно зимой. Даже не знаю, почему?

Я смахнул снег и сел на одну из скамеек. Осмотрев половину парка, я так ничего и не увидел. Где же он прячется? И зачем? Я же волнуюсь! Он никогда не пропадал, не предупредив меня, и всегда держал свои обещания. А он обещал придти!

Я опустил голову и посмотрел под ноги. Чьи-то следы. Может быть, даже и Фила, кто знает. Я перевел взгляд вправо. Что это? Красное пятно. И еще одно. Разве может снег быть красным? В сердце что-то ёкнуло, и стало ужасно страшно. Я снял перчатки и начал разрывать руками снег. Глубже и глубже. Красного становилось все больше. Это нехорошо. Мои руки начали трястись. И тут я наткнулся на что-то твердое. Я аккуратно откинул снег и увидел чей-то нос. Нет… Только не это! Я откинул еще чуть-чуть и увидел лицо Фила. Нет! Нет! Нет! Этого просто не может быть! Нет!

Я закричал. От страха и от отчаяния. Слезы потекли, обжигая щеки. Я не мог поверить… Нет! Он не мертв! Только не Фил! Я услышал чьи-то шаги.