Я — Кровавый Художник

Я встал и пошел умываться. Из зеркала на меня смотрел парень с темными кругами под глазами. И все это из-за недосыпа. У него были черные грязные волосы. Но меня это не беспокоило. Ни цвет, ни чистота. А перед кем мне красоваться? Именно, не перед кем. А меня и так все устраивает. Но сегодня вечером все-таки нужно их помыть.

Я позавтракал и, недовольный, пошел собираться в школу. Я ее не любил. Особо ценных знаний она мне не давала, но времени порисовать было полно. Одевшись и взяв с собой все нужное, я закрыл дом и пошел.

Опять тот самый класс, те же самые люди и мое любимое место в этом хаосе — последняя парта у окна. Я сидел там один, поэтому она мне нравилась. Меня редко трогали, да и вообще говорить со мной никто не хотел. Да и я не отвечал. Мне так спокойнее.

Я достал свою тетрадь и принялся вырисовывать что-то необычное и непонятное. Но чем больше линий оставлял карандаш, тем яснее мне становилось.

Тут послышались крики и смех. На полу уже лежал Том. Над ним всегда издевались только потому, что он им не нравился. Такое бывает: он ничего плохого не сделал, но его никто не любит. Мне же нет никакого дела до него. Как и до всех остальных. Вмешиваться я тоже не хотел, так как все равно это бессмысленно.

Звонок с урока, и я снова спокойно могу погрузиться в свое творчество. Краем уха я услышал, что Джуди объявила о пропаже своих часов и попросила помочь найти их. Я не обращал на них внимания. Это уже вошло в привычку. Что касается их — меня не касается.

— Что это? — довольно громко спросил Бун, стоя возле меня.

По шагам я понял, что он подошел ко мне. Но мне было не до того — я наносил тени. Что-то зашуршало совсем рядом. Я посмотрел на Буна: он вытаскивал из моей сумки часы, усыпанные бриллиантами — самая дорогая вещь Джуди. Я удивился. Интересно, как они туда попали? Может, это очередная издевка или розыгрыш?

— А! Вот мои часы! — Джуди выхватила их из рук Буна. Тут они уставились на меня. Их взгляд был немного странный, но я все понял.

— Это не я, — я опять продолжил то, от чего меня оторвали.

— Да, наверное… — сказал кто-то из них шепотом, и они, собрав вещи, вышли из класса.

Прошел день. Я снова за своей партой, снова рисую и не обращаю ни на кого внимания. Но в классе как-то тихо, что для него вообще не свойственно. Все говорят шепотом, вокруг летает напряжение и обрывки фраз. Чаше всех проскальзывает слово «вор». Наверное, обсуждают вчерашнее и разбираются, кто виноват. Пусть. Я же продолжу рисовать, так как это просто не мое дело.

Шли дни, и напряжение сильно возросло. Они перестали шептаться и говорили вслух все, что думают. А если быть точным, то именно обо мне. На моем лице ничего не отражалось, но внутри меня это жутко бесило. Но я знал, что лучше сидеть тихо. Это надежнее и, хотя бы, имеет смысл, в отличии от их действий.

Самое странное, когда я бросал взгляд в сторону других, я наблюдал синхронное опускание глаз и поворот голов в противоположную сторону. И так первые три урока и перемены. Дальше они смотрели на меня в наглую, не отрывая взгляда ни на миг. И меня это раздражало еще больше. Зачем им следить за мной? Что я сделал? Или все-таки решили, что я и есть вор? Так знайте же, что вы глубоко ошибаетесь. Конечно, я легкая добыча в этом плане: тихий странный мальчик, которому нравится все необычное, вот он и стащил часы. Бред! Чертовы агрессоры!

Мои мысли отражались в моих рисунках, на которые даже я смотрел с особым вниманием, изучая каждый изгиб линий. Хорошо, что хоть это у меня есть — возможность рисовать.

На следующий день, когда я рисовал, ко мне подошел Бун. Он долго смотрел на меня, что-то шепча другим. И тут из-под моего карандаша убежала тетрадь и оказалась в руках Буна. Я вскочил, недоумевающе и зло смотря на него.

— Все время занят этим бессмысленным занятием! — крикнул он, отбегая к доске. Я остался стоять на месте. До того момента, пока он не вырвал пару листов с рисунками и не разорвал их в мелкие кусочки.

Он смотрел на меня так пристально, желая рассмотреть все мои эмоции. Этим он пробудил во мне то, что я тщательно скрывал и пытался усыпить — ненависть и желание мести. Меня просто разрывало от этих давно позабытых чувств, появившихся после смерти Фила. Да, я не скрываю этого — я хотел и сейчас хочу самых адских мучений тем, кто сделал это с ним, кто отнял у меня друга.

Я сорвался с места и, разбежавшись, врезал ему по носу кулаком. Он этого никак не ожидал, поэтому упал на пол и стал закрывать кровавый нос руками. Я посмотрел на то, что осталось от моих рисунков. Осталось… От моих… Да как ты посмел?!

Он встал, и началась драка. Я художник, он хулиган. Силы явно были не равны. И вскоре я свалился, терпя боль в животе от ударов ногами. Пинали многие: кто в живот, кто по лицу. Сквозь пелену в глазах я видел, что мы в живом кругу. И никто не поможет! Мне.