Фандом: Романтический мир Джейн Остин. — Она сказала — я выйду замуж за офицера! — с нескрываемой гордостью выдаёт Лидия, убедившись, что её сестра изнывает от нетерпения.
Добавить в моё избранное
5 мин, 51 сек 1440
— Я была у той гадалки! — восторженно шепчет Лидия, после того как бесшумно проскальзывает в спальню и закрывает за собой дверь.
Сейчас ночь, и Лидии уже давно следует находиться в своей постели. Только вот она стоит на пороге их общей комнаты, сдёргивая с себя пальто, без которого холодно было бы находиться за пределами дома, и перчатки, которые назавтра снова придётся штопать. И Китти прекрасно знает, как сильно может достаться этой девчонке, если всё раскроется.
Китти в это время тоже ещё не спит — она не может сомкнуть глаз всё то время, пока этой несносной девчонки нет рядом, — а теперь садится на постели и нетерпеливо ёрзает в предвкушении рассказа — выходки младшей всегда заставляют её сердце замирать от страха вперемешку с восхищением, а эта тем более, так как для осуществления своего замысла Лидии пришлось пройти пешком до Меритона да ещё одной и в тёмное время суток. Поразительное безрассудство! Китти безумно хочется услышать всё в мельчайших подробностях, но она ждёт, пока Лидия уляжется рядом с ней. Она знает — если младшую сестру поторопить, она обязательно разозлится и ни за что на свете не расскажет всех подробностей. Во всяком случае — до утра.
Лидии всего тринадцать, и Лиззи, по правде говоря, считает её упрямой и своевольной дурочкой — впрочем, как и саму Китти. Впрочем, Лиззи всех сестёр считает глупее себя. Неужели стоит обращать на это хоть какую-нибудь долю внимания? Однако более упрямой девчонки, нежели Лидия, точно нигде не найдётся — во всём Хартфордшире так уж наверняка. И уж точно не найдётся никого, кто так вольно обходился бы с правилами — Китти не знает в окружении их семьи ни одного человека, кто мог бы быть столь же остроумен, весел и отважен в своих безумных своевольных выходках. И уж точно не знает никого, с кем было бы столь же весело проводить время.
— Знаешь, ты такая трусиха, что не пошла со мной! — с насмешкой произносит Лидия, театрально неспешно укладывая на место свою любимую ситцевую шляпку с голубой атласной лентой, завязанной особенно пышным бантом, что Лиззи и Джейн считают крайне неприличным.
Она сбрасывает с себя грязные туфли и ставит под кровать, затем торопливо снимает платье, подол которого весь в грязи, и нетерпеливо кидает куда-то на пол. Слышится шорох — Лидия, должно быть, ищет, во что бы переодеться. Проходит совсем немного времени — и вот Лидия уже лежит в ночной рубашке рядом с Китти и тихонько посмеивается себе под нос.
Луна сегодня необычно яркая, так что Китти прекрасно видно, что лицо у младшей мисс Беннет совсем раскрасневшееся от бега и от переполняющего её безраздельного счастья, а волосы Лидии совсем спутаны — утром будет очень трудно расчесать их, впрочем, Лидию это сейчас совсем не заботит. Она никак не может улечься удобно, всё ворочается и толкается.
А Китти вдруг теряет терпение — ей хочется поскорее всё услышать, раз уж пойти вместе с Лидией она побоялась. О той гадалке, что остановилась в Меритоне на некоторое время, ходят разные слухи, и отец вряд ли будет рад услышать, что кто-то из его дочерей обращался к подобной женщине. Только вот отец ни за что не узнает — если Мэри или Лиззи не видели Лидию, когда она возвращалась домой.
— Что она сказала? — наконец, шепчет Китти, силясь не завизжать от восторга, чтобы не перебудить этим весь дом. — Что она тебе нагадала?
На лице Лидии появляется то снисходительное горделивое выражение, которое делает её детское личико ещё более детским. Она выдерживает театральную паузу, то и дело поглядывая сквозь полуопущенные ресницы на старшую сестру, вероятно, думая, что этого не видно. Пауза кажется Китти довольно долгой, и она едва может сдерживаться, чтобы не задать свой вопрос снова.
— Она сказала — я выйду замуж за офицера! — с нескрываемой гордостью выдаёт Лидия, убедившись, что её сестра изнывает от нетерпения. — А потом, когда я спросила об этом, добавила, что я выйду замуж раньше вас всех!
На хорошеньком личике Лидии тут же отражается столько высокомерности, столько снисходительности, что терпеть подобное кажется Китти почти унизительным. Она тоже мечтает выйти замуж за офицера, и тоже хочет, чтобы мать гордилась ей, чтобы восхищённо повторяла всем соседям и знакомым, что именно Китти вышла замуж первой. И ей очень обидно, что всё, как всегда, достаётся Лидии!
Лидии — которой всего тринадцать, которая всего пару месяцев носит взрослую причёску, а не косички (и которой следовало бы носить эти косички вплоть до пятнадцатилетия, как пришлось Китти, если бы матушка не настояла). Лидии — которая всегда находит общий язык с маменькой и слывёт её любимицей. Лидии — которой всегда достаются лучшие кавалеры на танцах и которая никогда не стоит на балах в сторонке, а веселится вместе со всеми.
— А вот и не выйдешь! — обиженно, почти оскорблённо тянет Китти. — Ты — самая младшая. Как ты можешь выйти замуж раньше нас всех?
Сейчас ночь, и Лидии уже давно следует находиться в своей постели. Только вот она стоит на пороге их общей комнаты, сдёргивая с себя пальто, без которого холодно было бы находиться за пределами дома, и перчатки, которые назавтра снова придётся штопать. И Китти прекрасно знает, как сильно может достаться этой девчонке, если всё раскроется.
Китти в это время тоже ещё не спит — она не может сомкнуть глаз всё то время, пока этой несносной девчонки нет рядом, — а теперь садится на постели и нетерпеливо ёрзает в предвкушении рассказа — выходки младшей всегда заставляют её сердце замирать от страха вперемешку с восхищением, а эта тем более, так как для осуществления своего замысла Лидии пришлось пройти пешком до Меритона да ещё одной и в тёмное время суток. Поразительное безрассудство! Китти безумно хочется услышать всё в мельчайших подробностях, но она ждёт, пока Лидия уляжется рядом с ней. Она знает — если младшую сестру поторопить, она обязательно разозлится и ни за что на свете не расскажет всех подробностей. Во всяком случае — до утра.
Лидии всего тринадцать, и Лиззи, по правде говоря, считает её упрямой и своевольной дурочкой — впрочем, как и саму Китти. Впрочем, Лиззи всех сестёр считает глупее себя. Неужели стоит обращать на это хоть какую-нибудь долю внимания? Однако более упрямой девчонки, нежели Лидия, точно нигде не найдётся — во всём Хартфордшире так уж наверняка. И уж точно не найдётся никого, кто так вольно обходился бы с правилами — Китти не знает в окружении их семьи ни одного человека, кто мог бы быть столь же остроумен, весел и отважен в своих безумных своевольных выходках. И уж точно не знает никого, с кем было бы столь же весело проводить время.
— Знаешь, ты такая трусиха, что не пошла со мной! — с насмешкой произносит Лидия, театрально неспешно укладывая на место свою любимую ситцевую шляпку с голубой атласной лентой, завязанной особенно пышным бантом, что Лиззи и Джейн считают крайне неприличным.
Она сбрасывает с себя грязные туфли и ставит под кровать, затем торопливо снимает платье, подол которого весь в грязи, и нетерпеливо кидает куда-то на пол. Слышится шорох — Лидия, должно быть, ищет, во что бы переодеться. Проходит совсем немного времени — и вот Лидия уже лежит в ночной рубашке рядом с Китти и тихонько посмеивается себе под нос.
Луна сегодня необычно яркая, так что Китти прекрасно видно, что лицо у младшей мисс Беннет совсем раскрасневшееся от бега и от переполняющего её безраздельного счастья, а волосы Лидии совсем спутаны — утром будет очень трудно расчесать их, впрочем, Лидию это сейчас совсем не заботит. Она никак не может улечься удобно, всё ворочается и толкается.
А Китти вдруг теряет терпение — ей хочется поскорее всё услышать, раз уж пойти вместе с Лидией она побоялась. О той гадалке, что остановилась в Меритоне на некоторое время, ходят разные слухи, и отец вряд ли будет рад услышать, что кто-то из его дочерей обращался к подобной женщине. Только вот отец ни за что не узнает — если Мэри или Лиззи не видели Лидию, когда она возвращалась домой.
— Что она сказала? — наконец, шепчет Китти, силясь не завизжать от восторга, чтобы не перебудить этим весь дом. — Что она тебе нагадала?
На лице Лидии появляется то снисходительное горделивое выражение, которое делает её детское личико ещё более детским. Она выдерживает театральную паузу, то и дело поглядывая сквозь полуопущенные ресницы на старшую сестру, вероятно, думая, что этого не видно. Пауза кажется Китти довольно долгой, и она едва может сдерживаться, чтобы не задать свой вопрос снова.
— Она сказала — я выйду замуж за офицера! — с нескрываемой гордостью выдаёт Лидия, убедившись, что её сестра изнывает от нетерпения. — А потом, когда я спросила об этом, добавила, что я выйду замуж раньше вас всех!
На хорошеньком личике Лидии тут же отражается столько высокомерности, столько снисходительности, что терпеть подобное кажется Китти почти унизительным. Она тоже мечтает выйти замуж за офицера, и тоже хочет, чтобы мать гордилась ей, чтобы восхищённо повторяла всем соседям и знакомым, что именно Китти вышла замуж первой. И ей очень обидно, что всё, как всегда, достаётся Лидии!
Лидии — которой всего тринадцать, которая всего пару месяцев носит взрослую причёску, а не косички (и которой следовало бы носить эти косички вплоть до пятнадцатилетия, как пришлось Китти, если бы матушка не настояла). Лидии — которая всегда находит общий язык с маменькой и слывёт её любимицей. Лидии — которой всегда достаются лучшие кавалеры на танцах и которая никогда не стоит на балах в сторонке, а веселится вместе со всеми.
— А вот и не выйдешь! — обиженно, почти оскорблённо тянет Китти. — Ты — самая младшая. Как ты можешь выйти замуж раньше нас всех?
Страница 1 из 2
