Фандом: Гарри Поттер. Что делать, если вы нежданно-негаданно заполучили одного вредного и саркастичного… джинна? Спросите об этом у Гарри Поттера, он знает точно.
Добавить в моё избранное
13 мин, 16 сек 11145
Палочка сломалась совершенно идиотским образом.
Наверное, именно так они обычно и ломаются.
Только в прошлый раз это сделала Гермиона, а в этот — он сам. Ступня провалилась в незаметное углубление в окружающем его море песка, ноги подвернулись, и он всем своим весом неуклюже шлёпнулся на правый бок.
Точнее, на правую руку и палочку в ней. Возможно, оптимисты воскликнули бы: «Слава Мерлину, что это не рука с ужасающим сухим хрустом переломилась пополам!», да вот только Гарри предпочёл бы, чтобы это была его мордредова рука, а не верная остролистовая палочка! Её было жалко до слёз.
Но в организме уже не осталось лишней влаги для такого бесполезного дела, как слёзы. В детстве Гарри читал в маггловских приключенческих книгах о том, что бывает, когда человек долго страдает от жажды: очень скоро его язык опухнет, губы потрескаются, а обезвоживание начнёт смущать его разум сладостными, но нереальными видениями.
Миражами.
… Например, такими, как эти наполовину утонувшие в песках руины, замаячившие впереди. Вообще-то, в книгах писали, что миражи должны быть идеально прекрасными и обещать утоление всех желаний, что мучают странника. Но, похоже, фантазия Гарри Поттера была бедна настолько, что не смогла ему предложить ничего, кроме парочки покосившихся колонн и постаментов, с которых время и вандалы давно скинули — предположительно — величественные статуи.
— Ни тебе обнажённых гурий с бокалами прохладной воды из чистейших горных родников, ни юношей с опахалами, ни водопадика какого на худой конец… — разочарованно прохрипел скиталец. Но к развалинам всё же побрёл, загребая песок старыми кроссовками. Там хотя бы можно было укрыться от солнца — и то хорошо. А если даже это мираж… По большому счёту, какая уже разница, куда идти?
Устало присев в тени вполне себе материальной колонны, Гарри завороженно смотрел, как в расстилающейся до самого горизонта пустыне ветер ласково перебирает верхние песчинки, пересыпая и укладывая их змейками. Ему грезилось, что вершины барханов — это огромные буруны, величественно перекатывающиеся в безбрежном песчаном океане… Пустыня медленно, но верно убивала человека, высасывая из него все жизненные соки, но всё равно казалась ему прекрасной.
— Я мог бы здесь жить, — чуть слышно пробормотал он. — Будь я, к примеру, драконом! Огромным огненным драконом, духом, состоящим из чистого пламени… к-ха, к-ха! — неслучившийся дракон поспешил захлопнуть рот, пока усилившийся ветер не занёс туда ещё больше песка.
«И всё равно мне здесь нравится! — очень громко подумал Гарри назло всем своим бедам. — Я люблю, когда жарко и сухо. Туман и вечная британская сырость навевают уныние. А здесь, здесь просто отлично!»
В ответ на его мысли солнце мигом упало за горизонт, а пески укутала зябкая мгла. Очень зябкая! Через какое-то время любитель пустынной экзотики прыгал на месте, пытаясь согреться. Одна из колонн, которую он задел рукой, оказалась влажной.
«Конденсат! — осенило Гарри. — Из-за резкого перепада температур камень покрылся своеобразной испариной. И высохнет она очень быстро, нужно скорее!»
Припав к колонне в жарком объятье, он принялся страстно её облизывать. Мгновенно расцарапал язык, но остановиться уже не мог — пить хотелось просто страшно! Когда он оставил кровавый развод на выдолбленном в колонне рисунке, земля под ним легонько дрогнула. Гарри замер.
Прямо у него под ногами раздался странный нарастающий гул, и внезапно недра разверзлись, и незадачливый лобзатель колонны, ладони которого не удержались на её влажных боках, с криком: «Како-оху-у-у-у-у!» ухнул вниз.
Долгий спуск в неизвестность напоминал незабвенный спуск в Тайную комнату. К счастью, в том числе и тем, что туннель, по которому Гарри катился вниз, под конец изогнулся почти горизонтально и плавно выплюнул его… на гору чего-то жёсткого, мелкого, круглого и металлически звякнувшего. Высоко над головой зажёгся одинокий волшебный светильник. Он давал достаточно света, чтобы понять — Мальчик-которому-везёт свалился прямо в чей-то схрон. Золото, драгоценности, самоцветы в оправе и без… Ну какой идиот прячет всё это под землю?
Потом Гарри вспомнил свои подземные сейфы у гоблинов и решил, что идиотов на самом деле в мире довольно много.
А вообще ирония ситуации зашкаливала.
«Вот он я — счастливый обладатель несметного сокровища, — мысленно ехидничал Гарри, — умру через сутки-двое от банальной жажды, лёжа на деньгах, за которые можно скупить всю воду всех рек моей драгоценной родины. Кажется, я погорячился с тем, что не люблю влажность… Вселенная слышит наши желания! Хэй, Вселенная! Отбой! Я передумал!»
Повозившись на золотых россыпях, Гарри решил осмотреть своё богатство поподробнее, пока он ещё относительно не занят: не приступил к предсмертным конвульсиям и перегрызанию себе вен. Волшебство давало слишком тусклый свет полузагробного спектра, но под ноги Гарри попала старая керосиновая лампа.
Наверное, именно так они обычно и ломаются.
Только в прошлый раз это сделала Гермиона, а в этот — он сам. Ступня провалилась в незаметное углубление в окружающем его море песка, ноги подвернулись, и он всем своим весом неуклюже шлёпнулся на правый бок.
Точнее, на правую руку и палочку в ней. Возможно, оптимисты воскликнули бы: «Слава Мерлину, что это не рука с ужасающим сухим хрустом переломилась пополам!», да вот только Гарри предпочёл бы, чтобы это была его мордредова рука, а не верная остролистовая палочка! Её было жалко до слёз.
Но в организме уже не осталось лишней влаги для такого бесполезного дела, как слёзы. В детстве Гарри читал в маггловских приключенческих книгах о том, что бывает, когда человек долго страдает от жажды: очень скоро его язык опухнет, губы потрескаются, а обезвоживание начнёт смущать его разум сладостными, но нереальными видениями.
Миражами.
… Например, такими, как эти наполовину утонувшие в песках руины, замаячившие впереди. Вообще-то, в книгах писали, что миражи должны быть идеально прекрасными и обещать утоление всех желаний, что мучают странника. Но, похоже, фантазия Гарри Поттера была бедна настолько, что не смогла ему предложить ничего, кроме парочки покосившихся колонн и постаментов, с которых время и вандалы давно скинули — предположительно — величественные статуи.
— Ни тебе обнажённых гурий с бокалами прохладной воды из чистейших горных родников, ни юношей с опахалами, ни водопадика какого на худой конец… — разочарованно прохрипел скиталец. Но к развалинам всё же побрёл, загребая песок старыми кроссовками. Там хотя бы можно было укрыться от солнца — и то хорошо. А если даже это мираж… По большому счёту, какая уже разница, куда идти?
Устало присев в тени вполне себе материальной колонны, Гарри завороженно смотрел, как в расстилающейся до самого горизонта пустыне ветер ласково перебирает верхние песчинки, пересыпая и укладывая их змейками. Ему грезилось, что вершины барханов — это огромные буруны, величественно перекатывающиеся в безбрежном песчаном океане… Пустыня медленно, но верно убивала человека, высасывая из него все жизненные соки, но всё равно казалась ему прекрасной.
— Я мог бы здесь жить, — чуть слышно пробормотал он. — Будь я, к примеру, драконом! Огромным огненным драконом, духом, состоящим из чистого пламени… к-ха, к-ха! — неслучившийся дракон поспешил захлопнуть рот, пока усилившийся ветер не занёс туда ещё больше песка.
«И всё равно мне здесь нравится! — очень громко подумал Гарри назло всем своим бедам. — Я люблю, когда жарко и сухо. Туман и вечная британская сырость навевают уныние. А здесь, здесь просто отлично!»
В ответ на его мысли солнце мигом упало за горизонт, а пески укутала зябкая мгла. Очень зябкая! Через какое-то время любитель пустынной экзотики прыгал на месте, пытаясь согреться. Одна из колонн, которую он задел рукой, оказалась влажной.
«Конденсат! — осенило Гарри. — Из-за резкого перепада температур камень покрылся своеобразной испариной. И высохнет она очень быстро, нужно скорее!»
Припав к колонне в жарком объятье, он принялся страстно её облизывать. Мгновенно расцарапал язык, но остановиться уже не мог — пить хотелось просто страшно! Когда он оставил кровавый развод на выдолбленном в колонне рисунке, земля под ним легонько дрогнула. Гарри замер.
Прямо у него под ногами раздался странный нарастающий гул, и внезапно недра разверзлись, и незадачливый лобзатель колонны, ладони которого не удержались на её влажных боках, с криком: «Како-оху-у-у-у-у!» ухнул вниз.
Долгий спуск в неизвестность напоминал незабвенный спуск в Тайную комнату. К счастью, в том числе и тем, что туннель, по которому Гарри катился вниз, под конец изогнулся почти горизонтально и плавно выплюнул его… на гору чего-то жёсткого, мелкого, круглого и металлически звякнувшего. Высоко над головой зажёгся одинокий волшебный светильник. Он давал достаточно света, чтобы понять — Мальчик-которому-везёт свалился прямо в чей-то схрон. Золото, драгоценности, самоцветы в оправе и без… Ну какой идиот прячет всё это под землю?
Потом Гарри вспомнил свои подземные сейфы у гоблинов и решил, что идиотов на самом деле в мире довольно много.
А вообще ирония ситуации зашкаливала.
«Вот он я — счастливый обладатель несметного сокровища, — мысленно ехидничал Гарри, — умру через сутки-двое от банальной жажды, лёжа на деньгах, за которые можно скупить всю воду всех рек моей драгоценной родины. Кажется, я погорячился с тем, что не люблю влажность… Вселенная слышит наши желания! Хэй, Вселенная! Отбой! Я передумал!»
Повозившись на золотых россыпях, Гарри решил осмотреть своё богатство поподробнее, пока он ещё относительно не занят: не приступил к предсмертным конвульсиям и перегрызанию себе вен. Волшебство давало слишком тусклый свет полузагробного спектра, но под ноги Гарри попала старая керосиновая лампа.
Страница 1 из 4
