В душе

Глава 1. Меченый

Я снова здесь, на крыше дома, обдуваемый ветрами. Палочка пляшет в руках, кожаный длинный плащ хлещет по ногам. Закрываю глаза. Тело заполняется знакомым напряжением, разливается тепло, кровь бурлящим потоком несется по венам. Я прищуриваю глаза, глядя на сливающиеся огни внизу. Машины, фонари, рекламные щиты. Цвета переходят один в другой, мерцают, размываются в моем сознании, расплываются. В моей голове город — как существо с пульсирующей, фосфоресцирующей кожей. Сердце бьется ритмом его движения, дыхание — шипящими звуками ветра по улочкам. Он живет, я живу вместе с ним. Я закрываю глаза и откидываю голову назад, открывая шею. В этот момент я уязвим. Убивайте, если хотите. Я в вашей власти. От осознания того, что стою «на краю», сердце совершает кульбит и припускается с бешеной скоростью, по венам бежит электрическими разрядами адреналин, впиваясь в мозг острыми иглами, оглушая шумом в ушах, сковывая мышцы, превращая их в стальные прутья. Я взведен, как курок на маггловском пистолете, напряжен, как пружина, которая вот-вот распрямится во всю длину. Но мне не страшно от ощущения опасности. Это наоборот подстегивает меня жить. Я не боюсь умереть, но у меня есть ещё дела здесь. Незаконченные дела, требующие моего непосредственного вмешательства. О нет, это лишь гипертрофированное чувство справедливости, которое мутировало в необходимость существовать в этом гребаном мире не смотря ни на что. Мне плевать на всё и вся. Ну, почти… Есть только цель. А способы её достижения не имеют значения. Всё ради великой цели… Во благо…

Он идет по Косому переулку в сторону Гринготтса. Я следую тенью. По крышам домов, по карнизу. Высота не важна, как и темнота вокруг. Тусклые огоньки уличных фонарей внизу не давали достаточно света, чтобы разглядеть меня. Это на руку. Ни к чему пугать раньше времени. А что он испугается меня, в этом можно не сомневаться. Почему-то пугаются все. А раньше, когда-то, словно в прошлой жизни было совсем по-другому. Хотя, сейчас я даже не знаю, какая жизнь была бы лучше — та, для которой меня готовили после Победы с женой, детьми, банкетами и интервью, вниманием прессы и всего волшебного мира, или то болото, в котором я сейчас безвозвратно погряз. Я лишь верю, что скоро всё измениться. Мы изменим…

Его шаг ровный, тяжелые сапоги из драконьей кожи стучат каблуками по брусчатке, металлические бляхи звенят при ходьбе. Стандартный черный кожаный плащ плетется по земле. Широкие пластины опоясывают грудь, уходя на бедра, защищая от возможных физических травм при нападении. От заклятий это не спасет. И от ножа, пущенного под лопатку тоже. Он даже не успеет схватить палочку, рефлекторно выскочившую из крепления на предплечье. Я знаю это, поэтому и не спешу. Мне нравится играть. Его волосы собраны в длинный хвост, а цвет совершенно не виден в такой темноте. Но я прекрасно знаю, какой он. Также как и не раз видел голубые глаза и шрам на подбородке, уходящий по шее за высокий ворот робы. Он гордился им и говорил, что теперь похож на меня… Я знаю, что за голенищем лежит сложенная опасная бритва с гравировкой рун по лезвию. Ему её подарил брат. Привез на день рождения. Весь отдел приходил посмотреть на подарок, сделанный из платины. Ценность этого изделия была не в его бешеной стоимости, а в том, что лезвие никогда не тупилось и было остро настолько, что за миг способно отрезать руку. Его не обнаруживало ни одно заклинание, не притягивало Акцио. Очень полезная и нужная игрушка, спасшая не единожды своего хозяина. Но не в этот раз. Наверное, символично будет убить его ею же… Как же символично, черт возьми!

Я взмахиваю палочкой, накладывая заклинание невидимости, и спускаюсь по воздуху ниже, на балкончик магазина одежды. Жертва зашла в Гринготтс. Я знаю, зачем он пошел туда и от этого начинаю злиться. Ненавижу! Ненавижу их, их мысли и решения, мнения и выводы. Ненавижу все, связанное с ними. Я чувствую себя скованным, словно руки обвязаны веревками, не дающими вздохнуть полной грудью. Но оковы рвутся, медленно приближая меня к цели. Нас… Я знаю, что скоро всё свершится, только терпения всегда не хватает… Закрываю глаза. Строчки печатных букв прыгают под закрытыми веками, до сих пор чувствую под пальцами шершавость желтых пергаментных листов и запах кожаной твердой папки. Это то, что привело меня сегодня на эту крышу, из-за чего я решился на шаг, способный, наконец, избавить меня от прошлого, открывая двери в новую жизнь. Справедливость должна восторжествовать! Как же это тяжело — держать лицо. У меня никогда не получалось прятать эмоции внутри себя. Я не Он и даже не могу научиться вести себя так же.

Пальцы немного трясутся, а мысли разбегаются. Я знаю, что должен сделать, знаю, что так правильно и это единственный выход. Но мое внутреннее «я» впервые сопротивляется. Сопротивляется, потому что жертва на этот раз не какая-то абстрактная, а вполне себе знакомая — не на одном рейде побывали с ним, не раз вытаскивали друг друга из передряг.