Фандом: Гарри Поттер. «… Мне так хочется пустить Очищающий огонь по этим серым грязным улицам. У меня хватит сил, чтобы извести больше половины этой заразы, я знаю. Обновить мир… Только он не обновится. Инфекция снова разрастется, расплодится. Этот мир уже не спасти. Нужно другое средство»…
Добавить в моё избранное
24 мин, 6 сек 10917
Рон морщится, сжимая зубы, сдерживая стон боли. Мне не хочется уже кромсать в порыве ярости, она свернулась спиралью внизу живота, распространяя равномерные волны жара по телу. Сейчас мне хочется увидеть акт мести. Полноценный и такой необходимый. Он всё сказал, что я хотел услышать. Остальное есть в бумагах в моей квартире.
— Прости, Рон. И прощай.
Свист метала, удар, выдох. Серебристая рукоятка стилета торчит слева на спине, в области сердца. Я пощадил его — быстрая смерть для бывшего друга. Взмах палочкой и нет больше следов от веревок или другого магического вмешательства. Я отлеветировал кошелек с деньгами в ближайшую подворотню. Уверен, через пару минут содержимого уже не будет на месте. Теперь это убийство с целью ограбления. Зацепок они не найдут, остаточной ауры тоже.
Я не сожалею. Я убил только что не своего хорошего друга, с которым прошли через ад Войны, а совсем мне незнакомого мужчину, который, не задумываясь, отдавал людей в руки мясников. Для экспериментов… для блага общества. Эта гниль расползлась слишком сильно, глубже, чем мы думали. Поселилась в умах людей… Пора заканчивать с этим. Пора обновлять…
Я обернулся.
— А что вы можете мне предложить?
— Смотря, что вы хотите.
— У меня большая фантазия и кошелек… Душу за грамм счастья…
Мужчина ухмыльнулся, услышав последнюю фразу.
— Тогда в моих правилах сделать всё, чтобы клиент был доволен.
— Мне нравится такой подход. Я думаю, мы сможем договориться.
— Хотите обсудить… кое-какие вопросы?
— Было бы не плохо.
— Тогда следуйте за мной.
Мужчина, идущий передо мной, производит двоякое впечатление. Глядя на сгорбленную спину, длинный темно-серый плащ и шляпу с козырьком, его можно было принять за обычного, среднестатистического работягу. Но от взгляда и хищной полуухмылки у всех нормальных людей начиналась бы нервная трясучка. Слишком сильный контраст. Я себя нормальным не считал уже давно, поэтому, выдержав рентгеновский взгляд, лишь поглубже натянул капюшон и пошел вслед за проводником. Мой Вергилий ведет меня подворотнями, пробираясь вглубь квартала. Это место славится своей плохой репутацией. Дебоши и драки, воровство и разбой, убийства. Тут собирается весь сброд магического и маггловского мира вперемешку, как-то находя общий язык. Ни о каком статусе секретности и речи не было. Но Министерство ещё имеет мозги, чтобы не соваться сюда — собственные шкуры ценились дороже.
В носу прочно обосновалась вонь от сливов по краям улиц, возле тротуаров. А я думал, средневековье уже прошло. Видимо, коммунальные службы тоже не спешат наводить здесь порядок. Я кожей чувствую на себе внимательные взгляды. Но никто из этих ничтожеств не будет совершать необдуманных поступков — сейчас я под защитой своего проводника. Посетители сего места не показывают лиц, не называют имен. Клиент неприкосновенен, пока у него есть бабки и этот «мир» заинтересован в нем. Но его жизнь здесь ничего не стоит, она может оборваться лишь по велению одного слова верхушки касты. Я смотрю по сторонам из-под плотного капюшона сквозь свисающие на глаза волосы. Бедно одетые на вид люди, слоняющиеся по улицам. Половина из них богаче наших министерских шишек. Воры в законе, финансовые махинаторы. Это идеальное прикрытие. Никто не захочет связываться с людьми низшего сорта, зачем марать руки дерьмом? На самом деле квартиры ломятся от дорогих вещей, безделушек, барахла. Самого дорого в мире барахла. Остальная половина бедна настолько, что единственной их целью является выживание, существование.
Дверь соседнего дома открылась и под трехэтажный мат из проема на тротуар вывалилась девица. Изодранная майка-топ, короткая черная юбка и не по-осеннему тонкая куртка. На немолодом уже, как выяснилось, лице расползается тушь и ярким росчерком помада, будто смазали пальцем. Волосы неряшливо заплетены в две тощие недлинные косички. Мой спутник сплюнул на асфальт, оттирая край плаща от шлепка грязи.
— Дрянь… — тихо, сквозь зубы.
— Ты чего сказал, мудак?!
Разве женщины должны так говорить, так выглядеть? Вульгарно-пошло, изображая девочек, хотя ей самой уже далеко не восемнадцать. Стоит ей открыть рот, как из этой «милой особы» на тебя выплескивается мат, достойный прожженного мужика. Так мерзко видеть гниль этого города. Меня тошнит. Я близок к этому и в прямом смысле, глядя на это подобие женщины. Мое аристократическое воспитание всё же дает о себе знать и просто-таки вопит об этом безобразии. Я подношу руку ко рту, морщусь, прикрывая нос. Мне хочется вынуть палочку, что так нещадно жжет правое бедро и кинуть этой мерзости Аваду меж глаз. Спасти её, избавить мир от этого дерьма. В ней нет человека, какая уж там личность! Лишь оболочка с прогнившим, протухшим содержимым внутри. Мне так хочется пустить Очищающий огонь по этим серым грязным улицам.
— Прости, Рон. И прощай.
Свист метала, удар, выдох. Серебристая рукоятка стилета торчит слева на спине, в области сердца. Я пощадил его — быстрая смерть для бывшего друга. Взмах палочкой и нет больше следов от веревок или другого магического вмешательства. Я отлеветировал кошелек с деньгами в ближайшую подворотню. Уверен, через пару минут содержимого уже не будет на месте. Теперь это убийство с целью ограбления. Зацепок они не найдут, остаточной ауры тоже.
Я не сожалею. Я убил только что не своего хорошего друга, с которым прошли через ад Войны, а совсем мне незнакомого мужчину, который, не задумываясь, отдавал людей в руки мясников. Для экспериментов… для блага общества. Эта гниль расползлась слишком сильно, глубже, чем мы думали. Поселилась в умах людей… Пора заканчивать с этим. Пора обновлять…
Глава 2. Продавец счастья
— Что вы ищете, мистер?Я обернулся.
— А что вы можете мне предложить?
— Смотря, что вы хотите.
— У меня большая фантазия и кошелек… Душу за грамм счастья…
Мужчина ухмыльнулся, услышав последнюю фразу.
— Тогда в моих правилах сделать всё, чтобы клиент был доволен.
— Мне нравится такой подход. Я думаю, мы сможем договориться.
— Хотите обсудить… кое-какие вопросы?
— Было бы не плохо.
— Тогда следуйте за мной.
Мужчина, идущий передо мной, производит двоякое впечатление. Глядя на сгорбленную спину, длинный темно-серый плащ и шляпу с козырьком, его можно было принять за обычного, среднестатистического работягу. Но от взгляда и хищной полуухмылки у всех нормальных людей начиналась бы нервная трясучка. Слишком сильный контраст. Я себя нормальным не считал уже давно, поэтому, выдержав рентгеновский взгляд, лишь поглубже натянул капюшон и пошел вслед за проводником. Мой Вергилий ведет меня подворотнями, пробираясь вглубь квартала. Это место славится своей плохой репутацией. Дебоши и драки, воровство и разбой, убийства. Тут собирается весь сброд магического и маггловского мира вперемешку, как-то находя общий язык. Ни о каком статусе секретности и речи не было. Но Министерство ещё имеет мозги, чтобы не соваться сюда — собственные шкуры ценились дороже.
В носу прочно обосновалась вонь от сливов по краям улиц, возле тротуаров. А я думал, средневековье уже прошло. Видимо, коммунальные службы тоже не спешат наводить здесь порядок. Я кожей чувствую на себе внимательные взгляды. Но никто из этих ничтожеств не будет совершать необдуманных поступков — сейчас я под защитой своего проводника. Посетители сего места не показывают лиц, не называют имен. Клиент неприкосновенен, пока у него есть бабки и этот «мир» заинтересован в нем. Но его жизнь здесь ничего не стоит, она может оборваться лишь по велению одного слова верхушки касты. Я смотрю по сторонам из-под плотного капюшона сквозь свисающие на глаза волосы. Бедно одетые на вид люди, слоняющиеся по улицам. Половина из них богаче наших министерских шишек. Воры в законе, финансовые махинаторы. Это идеальное прикрытие. Никто не захочет связываться с людьми низшего сорта, зачем марать руки дерьмом? На самом деле квартиры ломятся от дорогих вещей, безделушек, барахла. Самого дорого в мире барахла. Остальная половина бедна настолько, что единственной их целью является выживание, существование.
Дверь соседнего дома открылась и под трехэтажный мат из проема на тротуар вывалилась девица. Изодранная майка-топ, короткая черная юбка и не по-осеннему тонкая куртка. На немолодом уже, как выяснилось, лице расползается тушь и ярким росчерком помада, будто смазали пальцем. Волосы неряшливо заплетены в две тощие недлинные косички. Мой спутник сплюнул на асфальт, оттирая край плаща от шлепка грязи.
— Дрянь… — тихо, сквозь зубы.
— Ты чего сказал, мудак?!
Разве женщины должны так говорить, так выглядеть? Вульгарно-пошло, изображая девочек, хотя ей самой уже далеко не восемнадцать. Стоит ей открыть рот, как из этой «милой особы» на тебя выплескивается мат, достойный прожженного мужика. Так мерзко видеть гниль этого города. Меня тошнит. Я близок к этому и в прямом смысле, глядя на это подобие женщины. Мое аристократическое воспитание всё же дает о себе знать и просто-таки вопит об этом безобразии. Я подношу руку ко рту, морщусь, прикрывая нос. Мне хочется вынуть палочку, что так нещадно жжет правое бедро и кинуть этой мерзости Аваду меж глаз. Спасти её, избавить мир от этого дерьма. В ней нет человека, какая уж там личность! Лишь оболочка с прогнившим, протухшим содержимым внутри. Мне так хочется пустить Очищающий огонь по этим серым грязным улицам.
Страница 4 из 7
