Не будешь против моих злых слов и пьяных оскорблений?

Если я скажу, что Джеймс Барнс должен предстать перед судом, значит ли это, что и ты должен тоже?

Она не хотела этого говорить. Тони знает, что не хотела.

— Он убил моих родителей, Пеп, — очень тихо произносит он.

Пеппер наклоняется к нему, проводя большим пальцем по щеке.

— Я знаю, — мягко говорит она, и вот это жалит, как укус.

— Откуда?

— Мария показала мне файлы, когда Нат выпустила их в сеть.

Она не произносит «Я не говорила тебе, потому что думала, что ты с этим не справишься», или «Я не хотела тебя расстраивать», или «Я подумала и приняла решение»… Но Тони всё равно слышит это.

— Тони, мне очень, очень жаль, — говорит Пеппер, но тот едва замечает эти слова.

В его ушах стоит рёв, который звучит, как падение Роуди, как зернистый шум неработающего телеканала, как опускающийся на грудь щит Кэпа.

Внутри что-то сжимается.

Он плотно закрывает глаза.

— Тони, — умоляет Пеппер, держа его за плечо, — Тони, дыши.

(Пеппер пьяна, и Тони пьян тоже. Всё летит в тартарары, летит с тех самых пор, как Тони надел костюм и сделал спасение мира своим главным приоритетом, — в этом, наверное, скрывается какая-то метафора, но алкоголь уничтожил всё его критическое мышление, а Пеппер кричит: «Когда ты уже вырастешь, Тони? Я чертовски устала прибирать твой беспорядок, а тебе плевать! Ты даже не замечаешь! Нельзя просто разбивать вещи на кусочки и ждать, когда кто-то склеит их для тебя!»

И она уходит, босиком, держа в руке свои туфли на высоченных каблуках.)

Через неделю или около того после несчастного случая с Роуди приходит Мария, и тащит его в постель. К этому моменту в его крови уже наверняка один алкоголь, — да, он спивается, но сейчас ему это вполне позволено.

Правда ведь?

— Меня послала Пеппер, — говорит Мария, очевидно она не в восторге от того, что находится здесь. Как будто всё это было его виной. — Одевайся.

— Не хочу, — бормочет Тони, надавливая на глаза ладонью. Это полная противоположность тому, что ему хотелось бы делать.

— Думаешь, меня волнует, чего ты хочешь, а чего — нет? — спрашивает Мария, смотря на него тем взглядом, который, как предполагает Тони, она использует только для людей, которым собирается снести голову. (Да, он уверен, что она вполне может это сделать, — и к чёрту физику.) — Ты сам заварил эту кашу, Тони, теперь пришло время вести себя как взрослому и всё расхлёбывать, — говорит она и выходит из комнаты.

Тони потирает лицо, спускает с кровати ноги и стонет. Последние несколько дней он провёл, мотаясь между больницей и кроватью, игнорируя свои обязанности и весь остальной мир. Он хватает футболку, которая уже неделю валялась на полу, и проводит пальцами по волосам.

Мария возвращается с кружкой кофе, которую, прежде чем Тони может начать протестовать, быстро сует ему в руки.

— Тебе нужно выступить с заявлением, — говорит она. — У Старк Индастриз падают акции, людям известно только то, что Кэп стал преступником.

— Я не буду проводить пресс-конференцию, — качает головой Тони.

— Тогда дай интервью, — огрызается Мария. — Да хоть видео на ютуб выложи, мне всё равно. Просто скажи, что не поддерживаешь действия Кэпа, и что Железный Человек и Старк Индастриз — это совершенно разные вещи.

Тони скучает по Филу. Тот, по крайней мере, не ненавидел его так открыто.

Возможно, Мария научилась читать мысли, потому что её взгляд смягчается.

— Кэп вытащил остальную часть своей команды, — говорит она. — Он перешёл на тёмную сторону.

— Ты ему помогаешь, — догадывается Тони.

Мария скрещивает руки на груди.

— Послушай, я не встаю ни на чью сторону, и что я думаю, не имеет значения. Я просто делаю свою работу, Тони, и тебе стоит. А теперь одевайся.

Она снова уходит, и Тони фыркает. Насколько он знает, она работает главой пиар-отдела Старк Индастриз. Не агентом ЩИТа.

Тони дает интервью Кристин Эверхарт. Скорее всего, утром он об этом сильно пожалеет, но Кристин провозгласила сама себя «супергеройским репортёром» и хотя бы не во всех её статьях его яростно поливают дерьмом. (А ещё она единственный журналист, которого Тони знает по имени.)

Она уговаривает его разрешить ей снимать на камеру. Пеппер приходит, чтобы убедиться, что он не сблеванёт в прямом эфире, или не отмочит чего похуже. Наташа тоже там, и — что очень странно — смотрит на него почти сочувствующе. Или, по крайней мере, не откровенно враждебно. Но это нормально, Тони понимает: он облажался. Много, много раз.

— Так рада снова тебя видеть, — говорит Кристин, протягивая руку для приветствия и фальшиво улыбаясь. Тони прячет руки за спиной.

— А я нет, — отвечает он.

Улыбка Кристин чуть блекнет.

— Значит, вот так?

Тони вздыхает.