Фандом: Гарри Поттер. Рону надоело наблюдать, как Малфой издевается над младшекурсниками. Он задумал проучить гаденыша.
Добавить в моё избранное
21 мин, 20 сек 2188
Астрономию он тоже неплохо знал с детства, пока дедушка был жив, часто водил всех внуков в походы и рассказывал про звезды даже такое, что не включалось в учебную программу. В общем-то, если знаешь порядок планет по удаленности от Солнца и их приблизительную массу, остальное можно вывести из этого, а там само собой все вспоминается. Напрягали только созвездия, Рон помнил названия альф, бет и гамм только тех созвездий и звезд, а честь которых называли кого-либо из семейки Сириуса. Пока они убирались в штаб-квартире, Рон выучил имена на гобеленах наизусть.
Хорошо, что когда-то давно он не стал брать Нумерологию в качестве дополнительного предмета. Единственное, о чем там Рон мог рассказать, так это о квадратных трехчленах и потом плавно увести разговор к семируким восьмихуям, но вряд ли экзаменаторы оценили бы такой вектор беседы.
Прорицания и История Магии не волновали его в принципе. Будь Рон чуть более охуевшей личностью, вообще бы не явился на экзамены, пусть хоть сейчас ставят «Т».
В коридорах было пусто и одиноко. Не зная, чем себя занять, Рон бродил, время от времени заговаривая с портретами, переставляя доспехи местами, открывая окна, чтобы проветрить душные пыльные коридоры.
Но занятие нашло себя само. Рон наткнулся на Малфоя. Одинокого — без своего блядского сопровождения.
Вдруг, откуда ни возьмись, появился в рот ебись!
Почему-то эта дурацкая фраза то ли из песни, то ли из детского пошлого стишка, то ли из какого-то рассказа Чарли закрутилась в голове Рона на бесконечном повторе, заебав мозг всего за пару мгновений.
Малфой заговорил первым, приблизившись к Рону:
— Уизли, я искал тебя, — сказал он тихо. — Я много думал…
— Да, Драко? — спросил он, вновь включая голос Снейпа.
— В общем, я думал о том, что ты говорил…
Высший пиздец!
Рон даже не задумывался, что его игра сможет привести к такому гомоинциденту.
Довыебывался.
Распидорасил хуемана.
— … но только если мы будем скрывать отношения, понимаешь?
— Понимаю.
Нет, ни хера.
— Выручай-Команта идеальна для такого, верно?
— Да!
Нет!
Малфой вдруг взял его за руки.
— Если мой отец узнает об этом, нам обоим крышка. Нужно отнестись к этому серьезно.
— Да.
Нет, блядь, нет!
Рон, Рон, Рон, останови это пиздодушие, останови, останови, останови, пока не поздно, ударь его, дай блядине по носу!
Внутренний голос орал хуже мандрагоры. Рон по-настоящему испугался происходящего, но почему-то не мог дать задний ход, отступить, прервать этот блядский цирк.
Малфой, конечно, гадина, но нельзя же его чувства так наебывать, еще пойдет, наложит на себя свои холодные потные ручонки, и будут они через пару дней разглядывать на экзамене Астрономии не звезды, а трупик у подножия башни.
Вот он такой ебанутенький стоит, смотрит так умоляюще, заслезившимися глазами хлопает, высказывает это все дрожащим голосом, прячет улыбку, усмехается.
Усмехается.
Секундочку.
И тут Рона осенило.
Да это же игра в оба кольца! Малфой догадался о его злоебучем плане и решил отплатить тем же галеоном!
Иллюзия сразу же развеялась. Рон увидел, что гаденыша потряхивает-то не от возбуждения, а от едва сдерживаемого смеха, и что потные ручонки сжимают его пальцы отнюдь не страстно, а злостно, словно пытались переломать все косточки.
Последнее слово останется за тем, кто не отступит, понял Рон. Нужно продолжать гомотрагедию до самого конца. Он гриффиндорец, он Уизли-король, блядь, он выдержит.
Рон аккуратно высвободил руку из захвата Малфоя и типа дохера нежно погладил по его щеке тыльной стороной ладони.
— Какие у тебя охуенно красивые глаза, — шепнул он.
А еще бесцветные, скучные, подозрительно бегающие из стороны в сторону, как у психа какого-то.
Малфой не стал отставать и тоже обхватил руками лицо Рона.
— А ты… ты…
Ха, не можешь-то ничего и придумать, хуегрыз!
Малфой немного потупил, но потом нашелся с ответом:
— Твои волосы словно медь, — тут его пальцы вцепились в вихры Рона с такой силой, что он едва не охнул от боли.
Мразь же какая, паскуда, тварь!
— Я восхищаюсь тобой, ты так прекрасен, — сумел произнести он, сдавленным голосом, надеясь, что смог выдать стон боли за волнительный трепет первой влюбленности.
Малфой ничего не ответил, но его лицо вдруг стало медленно приближаться к лицу Рона.
Никто из них не стал закрывать глаза — это было бы проявлением слабости.
Рон мог пересчитать каждую ресничку Малфоя, рассмотреть каждую родинку, каждый мелкий прыщик. Он чувствовал дыхание на своей коже, слава яйцам Мерлина, оно хотя бы было свежим.
Хорошо, что когда-то давно он не стал брать Нумерологию в качестве дополнительного предмета. Единственное, о чем там Рон мог рассказать, так это о квадратных трехчленах и потом плавно увести разговор к семируким восьмихуям, но вряд ли экзаменаторы оценили бы такой вектор беседы.
Прорицания и История Магии не волновали его в принципе. Будь Рон чуть более охуевшей личностью, вообще бы не явился на экзамены, пусть хоть сейчас ставят «Т».
В коридорах было пусто и одиноко. Не зная, чем себя занять, Рон бродил, время от времени заговаривая с портретами, переставляя доспехи местами, открывая окна, чтобы проветрить душные пыльные коридоры.
Но занятие нашло себя само. Рон наткнулся на Малфоя. Одинокого — без своего блядского сопровождения.
Вдруг, откуда ни возьмись, появился в рот ебись!
Почему-то эта дурацкая фраза то ли из песни, то ли из детского пошлого стишка, то ли из какого-то рассказа Чарли закрутилась в голове Рона на бесконечном повторе, заебав мозг всего за пару мгновений.
Малфой заговорил первым, приблизившись к Рону:
— Уизли, я искал тебя, — сказал он тихо. — Я много думал…
— Да, Драко? — спросил он, вновь включая голос Снейпа.
— В общем, я думал о том, что ты говорил…
Высший пиздец!
Рон даже не задумывался, что его игра сможет привести к такому гомоинциденту.
Довыебывался.
Распидорасил хуемана.
— … но только если мы будем скрывать отношения, понимаешь?
— Понимаю.
Нет, ни хера.
— Выручай-Команта идеальна для такого, верно?
— Да!
Нет!
Малфой вдруг взял его за руки.
— Если мой отец узнает об этом, нам обоим крышка. Нужно отнестись к этому серьезно.
— Да.
Нет, блядь, нет!
Рон, Рон, Рон, останови это пиздодушие, останови, останови, останови, пока не поздно, ударь его, дай блядине по носу!
Внутренний голос орал хуже мандрагоры. Рон по-настоящему испугался происходящего, но почему-то не мог дать задний ход, отступить, прервать этот блядский цирк.
Малфой, конечно, гадина, но нельзя же его чувства так наебывать, еще пойдет, наложит на себя свои холодные потные ручонки, и будут они через пару дней разглядывать на экзамене Астрономии не звезды, а трупик у подножия башни.
Вот он такой ебанутенький стоит, смотрит так умоляюще, заслезившимися глазами хлопает, высказывает это все дрожащим голосом, прячет улыбку, усмехается.
Усмехается.
Секундочку.
И тут Рона осенило.
Да это же игра в оба кольца! Малфой догадался о его злоебучем плане и решил отплатить тем же галеоном!
Иллюзия сразу же развеялась. Рон увидел, что гаденыша потряхивает-то не от возбуждения, а от едва сдерживаемого смеха, и что потные ручонки сжимают его пальцы отнюдь не страстно, а злостно, словно пытались переломать все косточки.
Последнее слово останется за тем, кто не отступит, понял Рон. Нужно продолжать гомотрагедию до самого конца. Он гриффиндорец, он Уизли-король, блядь, он выдержит.
Рон аккуратно высвободил руку из захвата Малфоя и типа дохера нежно погладил по его щеке тыльной стороной ладони.
— Какие у тебя охуенно красивые глаза, — шепнул он.
А еще бесцветные, скучные, подозрительно бегающие из стороны в сторону, как у психа какого-то.
Малфой не стал отставать и тоже обхватил руками лицо Рона.
— А ты… ты…
Ха, не можешь-то ничего и придумать, хуегрыз!
Малфой немного потупил, но потом нашелся с ответом:
— Твои волосы словно медь, — тут его пальцы вцепились в вихры Рона с такой силой, что он едва не охнул от боли.
Мразь же какая, паскуда, тварь!
— Я восхищаюсь тобой, ты так прекрасен, — сумел произнести он, сдавленным голосом, надеясь, что смог выдать стон боли за волнительный трепет первой влюбленности.
Малфой ничего не ответил, но его лицо вдруг стало медленно приближаться к лицу Рона.
Никто из них не стал закрывать глаза — это было бы проявлением слабости.
Рон мог пересчитать каждую ресничку Малфоя, рассмотреть каждую родинку, каждый мелкий прыщик. Он чувствовал дыхание на своей коже, слава яйцам Мерлина, оно хотя бы было свежим.
Страница 5 из 7
