Фандом: Гарри Поттер. Питер Петтигрю боялся смерти. Может быть, именно поэтому он стал Пожирателем Смерти — бросил вызов самому себе и своим страхам. История, которую не рассказала Роулинг — как Питер Петтигрю предал своих друзей.
Добавить в моё избранное
166 мин, 32 сек 19837
— Мы еще детское питание взяли, — сказал Питер, потому что Лили была уже готова обрушиться на Сириуса с воплями. — Если только Бродяга его не побил, пока нес.
Полчаса они ждали, пока Лили покормит Гарри. Тот капризничал, отворачивался от ложки и с тоской смотрел на грудь Лили. Джеймс развлекался с палочкой, Сириус скучал.
Питер сидел и старался ни о чем не думать.
Само заклинание он запомнил плохо. Сириус приволок какую-то древнюю книгу, которую, как он сказал, он купил, когда готовился к ТРИТОНам. Там было несколько довольно полезных заклинаний, в том числе и Фиделиус, только вот написано было все так коряво и непонятно, что к делу приступили далеко за полночь.
— Хвост, ты как? — спросил Джеймс, когда все закончилось. — Живой?
— А что мне будет? — удивился Питер. — Пока ничего.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — полюбопытствовал Сириус.
— Ничего.
Он и правда ничего не чувствовал — даже страха. Все ушло, наступила какая-то пустота.
Кошка не сопротивлялась, когда Питер взял ее на руки, но на всякий случай он все-таки обездвижил ее, чтобы не поранить при аппарации. В Рединге он снял с нее заклинание и осмотрел — на первый взгляд она прекрасно перенесла дорогу и совершенно не возражала против перемены места жительства.
Питер шел, как помнил: в конце улицы, дом под красной крышей, и там ему всякий скажет. Правда, он не рассчитывал, что это будет в третьем часу утра, но надеялся, что ему повезет.
Так и вышло. Питер смотрел на единственное светящееся окно, не сомневаясь, что оно — именно то, которое ему нужно.
Дверь была заперта, но Питер отпер ее без труда и поднялся на третий этаж, постоял немного и позвонил. Услышал тихие шаги, потом дверь открылась.
— Мистер Фолкс? — глухо спросил Питер очевидное. — Это, конечно, не Эбигейл, но, думаю, она не будет возражать, если вы назовете ее именно так.
Он протянул Фолксу кошку, прямо с порога, не заходя в квартиру, а тот, не веря своим глазам, дрожащими руками бережно принял дар. Кошка довольно муркнула.
— Вы сто раз могли бы купить себе кошку, — продолжал Питер, — но, раз вы не сделали этого, наверное, у вас были причины. Она — не Эбигейл, но ей вы сейчас очень, очень нужны. Она могла погибнуть, поэтому я принес ее вам.
Мистер Фолкс не отвечал ничего, только прижимал к себе кошку и беззвучно плакал. Это было так странно — неслышные слезы немолодого человека, без остановки, ручьем катившиеся из глаз.
— Позаботьтесь о ней, — попросил Питер. — Она теперь ваша. Насовсем. И я думаю, что вы ей понравились.
Он повернулся и сделал шаг, как вдруг мистер Фолкс подал голос.
— Подождите, — взмолился он, — погодите. Что вы так… проходите! Проходите в дом, я все равно не сплю! Я…
— Спасибо, сэр, — почтительно отозвался Питер. — Но я, пожалуй, все же пойду. — Он развернулся и теперь смотрел на Фолкса в упор. — Пообещайте, что вы ее никогда не бросите.
— Никогда, — Фолкс затряс головой и заплакал еще сильнее. — Никогда, клянусь вам, я никогда!
Питер удовлетворенно кивнул и стал спускаться по лестнице.
Это было едва ли не единственное данное ему обещание в его жизни, которому он поверил сразу, безоговорочно и без малейших сомнений.
— Вы обещали, что все закончится, — повторил Питер — уже не в первый раз. — Но ничего не заканчивается. Пожалуйста, пожалуйста…
— Я ничего не обещал, — прошипел-произнёс Тёмный Лорд, гипнотизируя Питера. — Я не даю обещания таким, как ты.
— Пожалуйста, не надо, — умолял Питер, и из-за слез змеиное лицо расплывалось. — Не надо. Там моя мать.
Тёмный Лорд отпрянул.
— Мать, — он усмехнулся. Питер не увидел усмешки — услышал. — Подумаешь, мать. На войне приходится чем-то жертвовать.
— Но она не воюет! — завопил Питер и с ужасом увидел, что Тёмный Лорд поворачивается к окну. — Пожалуйста, пожалуйста, нет! Нет!
Он даже не мог пошевелиться. Просто орал, безнадёжно и отчаянно. А Тёмный Лорд махнул палочкой, и где-то там, на горизонте, сначала чуть заметный, потом становясь все больше и больше, вырастал ужасающий, все поглощающий гриб…
— Не-е-ет!
Питер открыл глаза, задыхаясь и плача. Он сразу понял, что это был сон — кошмарный, преследующий его с той самой ночи, когда он стал Хранителем Поттеров и спас от верной гибели Эбигейл. Про себя он называл её так, потому что был уверен — именно это имя она теперь носит.
Спас Эбигейл, но не себя. Спас Эбигейл, потому что знал — он не сможет спасти ни Джеймса, ни Лили.
Они решили все сами, они сами выбрали этот путь. Он, Питер, не хотел, но его мнения никто не спрашивал.
Он тоже прятался.
Полчаса они ждали, пока Лили покормит Гарри. Тот капризничал, отворачивался от ложки и с тоской смотрел на грудь Лили. Джеймс развлекался с палочкой, Сириус скучал.
Питер сидел и старался ни о чем не думать.
Само заклинание он запомнил плохо. Сириус приволок какую-то древнюю книгу, которую, как он сказал, он купил, когда готовился к ТРИТОНам. Там было несколько довольно полезных заклинаний, в том числе и Фиделиус, только вот написано было все так коряво и непонятно, что к делу приступили далеко за полночь.
— Хвост, ты как? — спросил Джеймс, когда все закончилось. — Живой?
— А что мне будет? — удивился Питер. — Пока ничего.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — полюбопытствовал Сириус.
— Ничего.
Он и правда ничего не чувствовал — даже страха. Все ушло, наступила какая-то пустота.
Кошка не сопротивлялась, когда Питер взял ее на руки, но на всякий случай он все-таки обездвижил ее, чтобы не поранить при аппарации. В Рединге он снял с нее заклинание и осмотрел — на первый взгляд она прекрасно перенесла дорогу и совершенно не возражала против перемены места жительства.
Питер шел, как помнил: в конце улицы, дом под красной крышей, и там ему всякий скажет. Правда, он не рассчитывал, что это будет в третьем часу утра, но надеялся, что ему повезет.
Так и вышло. Питер смотрел на единственное светящееся окно, не сомневаясь, что оно — именно то, которое ему нужно.
Дверь была заперта, но Питер отпер ее без труда и поднялся на третий этаж, постоял немного и позвонил. Услышал тихие шаги, потом дверь открылась.
— Мистер Фолкс? — глухо спросил Питер очевидное. — Это, конечно, не Эбигейл, но, думаю, она не будет возражать, если вы назовете ее именно так.
Он протянул Фолксу кошку, прямо с порога, не заходя в квартиру, а тот, не веря своим глазам, дрожащими руками бережно принял дар. Кошка довольно муркнула.
— Вы сто раз могли бы купить себе кошку, — продолжал Питер, — но, раз вы не сделали этого, наверное, у вас были причины. Она — не Эбигейл, но ей вы сейчас очень, очень нужны. Она могла погибнуть, поэтому я принес ее вам.
Мистер Фолкс не отвечал ничего, только прижимал к себе кошку и беззвучно плакал. Это было так странно — неслышные слезы немолодого человека, без остановки, ручьем катившиеся из глаз.
— Позаботьтесь о ней, — попросил Питер. — Она теперь ваша. Насовсем. И я думаю, что вы ей понравились.
Он повернулся и сделал шаг, как вдруг мистер Фолкс подал голос.
— Подождите, — взмолился он, — погодите. Что вы так… проходите! Проходите в дом, я все равно не сплю! Я…
— Спасибо, сэр, — почтительно отозвался Питер. — Но я, пожалуй, все же пойду. — Он развернулся и теперь смотрел на Фолкса в упор. — Пообещайте, что вы ее никогда не бросите.
— Никогда, — Фолкс затряс головой и заплакал еще сильнее. — Никогда, клянусь вам, я никогда!
Питер удовлетворенно кивнул и стал спускаться по лестнице.
Это было едва ли не единственное данное ему обещание в его жизни, которому он поверил сразу, безоговорочно и без малейших сомнений.
Глава 12. Просто так уйти нельзя
Красные глаза смотрели на Питера в упор, и этому взгляду нельзя было сопротивляться.— Вы обещали, что все закончится, — повторил Питер — уже не в первый раз. — Но ничего не заканчивается. Пожалуйста, пожалуйста…
— Я ничего не обещал, — прошипел-произнёс Тёмный Лорд, гипнотизируя Питера. — Я не даю обещания таким, как ты.
— Пожалуйста, не надо, — умолял Питер, и из-за слез змеиное лицо расплывалось. — Не надо. Там моя мать.
Тёмный Лорд отпрянул.
— Мать, — он усмехнулся. Питер не увидел усмешки — услышал. — Подумаешь, мать. На войне приходится чем-то жертвовать.
— Но она не воюет! — завопил Питер и с ужасом увидел, что Тёмный Лорд поворачивается к окну. — Пожалуйста, пожалуйста, нет! Нет!
Он даже не мог пошевелиться. Просто орал, безнадёжно и отчаянно. А Тёмный Лорд махнул палочкой, и где-то там, на горизонте, сначала чуть заметный, потом становясь все больше и больше, вырастал ужасающий, все поглощающий гриб…
— Не-е-ет!
Питер открыл глаза, задыхаясь и плача. Он сразу понял, что это был сон — кошмарный, преследующий его с той самой ночи, когда он стал Хранителем Поттеров и спас от верной гибели Эбигейл. Про себя он называл её так, потому что был уверен — именно это имя она теперь носит.
Спас Эбигейл, но не себя. Спас Эбигейл, потому что знал — он не сможет спасти ни Джеймса, ни Лили.
Они решили все сами, они сами выбрали этот путь. Он, Питер, не хотел, но его мнения никто не спрашивал.
Он тоже прятался.
Страница 41 из 45
