Однажды Джефф нашёл одну интересную группу в социальной сети и понял, что ему крупно не повезло…
Добавить в моё избранное
186 мин, 54 сек 13590
И нет райских ощущений, которые у меня были, когда я был с Джейком. Хотя, может они были потому я был активом и не страдал?
Больше не закусываю свою губу. Слишком больно. Тоби продолжает целовать меня, и благодаря этому мне удаётся успокоится окончательно. Вскоре Тоби кончает и выходит из меня. Он больше не прижимает меня к стенке и поэтому я обессиленно падаю холодный пол. Тоби подходит ко мне, целует в губы и обнимает.
— Прости, Джефф. Я не хотел причинить тебе столько боли…
В ответ я так же обнимаю его. Он вновь целует меня в щёку. На самом деле, я считаю, что ему не нужно извиняться. А вот мне придётся извиниться перед Беном…
Утром просыпаюсь в кровати. Всё тело ужасно болит. В мозгу совсем не осталось желания изменять кому-то снова. Ну да, у кого будет желание изменять после того, как тебя изнасиловали? Верно, ни у кого.
Переворачиваюсь на другой бок и смотрю в окно. Светит солнце и птички поют… Какая милая картина. Опускаю свой взгляд на вторую подушку. Там лежит записка.
Джефф…
Ещё раз прости за то, что произошло вчера ночью. Мне очень жаль. При встречи, если будешь злиться, сможешь избить меня. Я пойму, хотя я всё равно не почувствую боли… Но у тебя на душе будет чуть легче, наверное.
Тоби.
Зачем Тоби извиняется? Он же не виноват в том, что это был единственный способ отучить меня изменять тем людям, которые любят меня. Да и к тому же, избить я всё равно бы не смог его…
— Надо будет позвонить Бену, извиниться перед ним, — говорю я сам себе и пытаюсь встать с кровати. Но из-за боли ничего не получается, чёрт… — А почему бы не полежать весь день в кровати? — произношу я и укрываюсь одеялом.
POV Ben
Никогда не понимал логики, которая у Тоби! Никогда! И вряд ли когда-то пойму его логику… Он должен был Джеффа жестоко изнасиловать и бросить, как никому не нужную игрушку! Но он попросил у него ещё и прощение… Ну где тут жестокое изнасилование?
— Бен, да успокойся ты! — произнёс Лью, — Тоби не хладнокровный маньяк, который может каждого изнасиловать и бросить!
— Нет, Лью, что ты? Я же самый ужасный человек на всей земли, который не должен просить прощения, за то, что причинил боль другу, пока помогал лучшему другу.
— Тоби, я не говорил, что ты ужасный человек. Но зачем просить прощения? — спросил я у Тоби.
— Затем, что… Затем, что я привык извиняться, когда сделал людям что-то плохое! А, если ты такой умный, то почему сам не изнасиловал Джеффа?
— А тебе не приходит мысль в голову о том, что я не смог бы его изнасиловать, потому что я не актив, как ты!
— Мог стать универсалом.
— О да! Чудесная идея!
Больше мне не хотелось разговаривать ни с Тоби, ни с Лью. Хотя мне вообще не хотелось больше разговаривать. Мама должна быть ещё в новом доме её сестры. И поэтому скорее всего, она скоро поедет обратно в Параллель.
Уж лучше я поеду с ней семь часов и долго буду стоять в пробке, чем поеду в поезде с этими… С этими гениями. И плевать как-то, что потеряю два часа. Мне уже нечего терять!
Человек, которого я люблю, сказал, что любит видеть меня страдающим, с друзьями поссорился, из родного города переехал… Лучше некуда!
Хотя нет, есть куда. Я могу ещё и не поступить в институт. Но сейчас мне уже как-то плевать на него. Как в принципе и на всё остальное мне тоже плевать.
Иду в сторону моего бывшего дома… Столько воспоминаний… И все воспоминания лишь плохие. Хотя какие воспоминания могут быть ещё от этого места? Подхожу к двери и звоню в звонок. Дверь открывает мне мой дядя. Прохожу в дом, захожу в гостиную и вижу чудесную картину: мама и тётя смотрят альбом, в котором мои детские фотографии…
— А вот на этой фотографии Бен очень маленький. Тут ему только пять месяцев. Он тут такой голенький!
— М… Мам! — произношу я и пытаюсь скрыть от всех свои покрасневшие щёки. Не получается…
— О, Бен. А почему ты не в Параллели? — спрашивает мама и закрывает альбом. Надо будет сжечь фотографии, на которых я голый в детстве. Их никто не должен видеть! Никто и никогда!
— За тобой приехал… Я же знаю, что ты не сможешь уехать нормально из этого дома. С этим домом у тебя связано столько воспоминаний, мам, поэтому ты просто не сможешь уехать отсюда…
— Ты прав. Стоп, ты приехал сюда в час ночи и оставил близнецов одних? Одних в большом доме? — со страхом в голосе спросила мама.
— Ты ещё не видела, что было вчера в доме… Они вчера убрались и пообещали больше не уничтожать дом.
— И ты им поверил?
— А, почему бы и да?
Потом мы ещё чуть-чуть посидели в этом доме. Я в последний раз зашёл в комнату, в которой раньше проводил столько времени… Я не верю, что теперь тут ничего не будет. Что она будет просто так пустовать… Я не верю, что тут больше не буден слышен детский смех, ссоры близнецов и того, как они не хотели просыпаться по утрам.
Больше не закусываю свою губу. Слишком больно. Тоби продолжает целовать меня, и благодаря этому мне удаётся успокоится окончательно. Вскоре Тоби кончает и выходит из меня. Он больше не прижимает меня к стенке и поэтому я обессиленно падаю холодный пол. Тоби подходит ко мне, целует в губы и обнимает.
— Прости, Джефф. Я не хотел причинить тебе столько боли…
В ответ я так же обнимаю его. Он вновь целует меня в щёку. На самом деле, я считаю, что ему не нужно извиняться. А вот мне придётся извиниться перед Беном…
Утром просыпаюсь в кровати. Всё тело ужасно болит. В мозгу совсем не осталось желания изменять кому-то снова. Ну да, у кого будет желание изменять после того, как тебя изнасиловали? Верно, ни у кого.
Переворачиваюсь на другой бок и смотрю в окно. Светит солнце и птички поют… Какая милая картина. Опускаю свой взгляд на вторую подушку. Там лежит записка.
Джефф…
Ещё раз прости за то, что произошло вчера ночью. Мне очень жаль. При встречи, если будешь злиться, сможешь избить меня. Я пойму, хотя я всё равно не почувствую боли… Но у тебя на душе будет чуть легче, наверное.
Тоби.
Зачем Тоби извиняется? Он же не виноват в том, что это был единственный способ отучить меня изменять тем людям, которые любят меня. Да и к тому же, избить я всё равно бы не смог его…
— Надо будет позвонить Бену, извиниться перед ним, — говорю я сам себе и пытаюсь встать с кровати. Но из-за боли ничего не получается, чёрт… — А почему бы не полежать весь день в кровати? — произношу я и укрываюсь одеялом.
POV Ben
Никогда не понимал логики, которая у Тоби! Никогда! И вряд ли когда-то пойму его логику… Он должен был Джеффа жестоко изнасиловать и бросить, как никому не нужную игрушку! Но он попросил у него ещё и прощение… Ну где тут жестокое изнасилование?
— Бен, да успокойся ты! — произнёс Лью, — Тоби не хладнокровный маньяк, который может каждого изнасиловать и бросить!
— Нет, Лью, что ты? Я же самый ужасный человек на всей земли, который не должен просить прощения, за то, что причинил боль другу, пока помогал лучшему другу.
— Тоби, я не говорил, что ты ужасный человек. Но зачем просить прощения? — спросил я у Тоби.
— Затем, что… Затем, что я привык извиняться, когда сделал людям что-то плохое! А, если ты такой умный, то почему сам не изнасиловал Джеффа?
— А тебе не приходит мысль в голову о том, что я не смог бы его изнасиловать, потому что я не актив, как ты!
— Мог стать универсалом.
— О да! Чудесная идея!
Больше мне не хотелось разговаривать ни с Тоби, ни с Лью. Хотя мне вообще не хотелось больше разговаривать. Мама должна быть ещё в новом доме её сестры. И поэтому скорее всего, она скоро поедет обратно в Параллель.
Уж лучше я поеду с ней семь часов и долго буду стоять в пробке, чем поеду в поезде с этими… С этими гениями. И плевать как-то, что потеряю два часа. Мне уже нечего терять!
Человек, которого я люблю, сказал, что любит видеть меня страдающим, с друзьями поссорился, из родного города переехал… Лучше некуда!
Хотя нет, есть куда. Я могу ещё и не поступить в институт. Но сейчас мне уже как-то плевать на него. Как в принципе и на всё остальное мне тоже плевать.
Иду в сторону моего бывшего дома… Столько воспоминаний… И все воспоминания лишь плохие. Хотя какие воспоминания могут быть ещё от этого места? Подхожу к двери и звоню в звонок. Дверь открывает мне мой дядя. Прохожу в дом, захожу в гостиную и вижу чудесную картину: мама и тётя смотрят альбом, в котором мои детские фотографии…
— А вот на этой фотографии Бен очень маленький. Тут ему только пять месяцев. Он тут такой голенький!
— М… Мам! — произношу я и пытаюсь скрыть от всех свои покрасневшие щёки. Не получается…
— О, Бен. А почему ты не в Параллели? — спрашивает мама и закрывает альбом. Надо будет сжечь фотографии, на которых я голый в детстве. Их никто не должен видеть! Никто и никогда!
— За тобой приехал… Я же знаю, что ты не сможешь уехать нормально из этого дома. С этим домом у тебя связано столько воспоминаний, мам, поэтому ты просто не сможешь уехать отсюда…
— Ты прав. Стоп, ты приехал сюда в час ночи и оставил близнецов одних? Одних в большом доме? — со страхом в голосе спросила мама.
— Ты ещё не видела, что было вчера в доме… Они вчера убрались и пообещали больше не уничтожать дом.
— И ты им поверил?
— А, почему бы и да?
Потом мы ещё чуть-чуть посидели в этом доме. Я в последний раз зашёл в комнату, в которой раньше проводил столько времени… Я не верю, что теперь тут ничего не будет. Что она будет просто так пустовать… Я не верю, что тут больше не буден слышен детский смех, ссоры близнецов и того, как они не хотели просыпаться по утрам.
Страница 46 из 59
