Иллюстрация

Уизли кивнул.

— Какая-то она… слишком изящная для Грейнджер? — сказал Драко и сделал глоток кофе.

— Дай отпить, — произнес Уизли, не отрываясь от работы. Драко протянул кружку и приложил ко рту, помогая сделать глоток. — Остыл, — поморщился Уизли. — Но штука все равно вкусная.

Драко позабавил и впечатлил образ сосредоточенного мастера в одних трусах и майке. Нахмуренные брови, сжатые губы, быстрые отточенные движения ножа по дереву совсем не сочетались с веселыми собачками на нижнем белье Уизли.

— Ты Гермиону без одежды просто не видел, — вдруг сказал тот, Драко не сразу вспомнил, что это был ответ на его вопрос о Грейнджер.

Драко почему-то не захотелось шутить о его заторможенности. Тем более, сам он мог отвечать на некоторые вопросы лишь через неделю, если кто-то заговаривал с ним во время работы.

Наблюдать за Уизли было интересно, тот и не возражал, но Драко вдруг тоже захотелось поработать. Он уже полез в сумку, когда вспомнил, что в последний момент выложил блокнот и пенал с карандашами. Он тихо застонал от досады. Когда блокнот с собой, так никогда не нужен, но стоит оставить его дома!

Не зная, чем себя занять, Драко начал читать бирки на ящиках, надеясь найти что-нибудь, чем можно было порисовать. Он едва не запищал от восторга, когда нашел у Уизли акварель и несколько кистей — не совсем такие, к каким он привык, но и они были неплохого качества.

— Уизли, у тебя бумага есть?

— Туалетная? — спросил он, зевая.

— Нет, идиот, акварельная!

— А. На шкафу посмотри. Туалетная тоже там, если что.

На шкафу он нашел несколько тубусов с листами, правда, многие их них уже были использованы. Возможно, это были проекты, с которыми Уизли пытался перевестись в здешнюю Школу искусств. Он никогда раньше не видел, как пишет Уизли, и работы ему очень понравились. Драко привык к требованию преподавателей использовать сложные цвета, и когда он увидел чистые яркие краски у Уизли, почувствовал, как на секунду сердце замерло от восторга.

Некоторое время ушло, чтобы организовать рабочее место и соорудить какое-то подобие мольберта. Натягивать лист он не захотел, просто прилепил бумажным скотчем к доске. Из своего бумажника Драко достал рисунок Кейт и положил на видное место.

— Деньги вперед, — сказал Уизли, когда Драко уселся напротив него.

— Обойдешься.

— Угу.

Драко взял карандаш и стал намечать пропорции. Но вдруг он заметил, как солнце подсветило ухо Уизли, и как трогательно оно стало ярко-розовым. Драко схватил большую кисть и поспешил большими мазками уловить характер портрета. Розовое пятно, которое должно было стать ухом, потекло вниз, словно длинная серьга, и Драко захотелось вести работу с такими потеками дальше.

Почему он раньше не писал портреты рыжих людей? Драко рассматривал волосы Уизли, поражаясь количеству оттенков и рефлексов. Он почти не использовал оранжевые цвета: положил только несколько мазков на самых светлых участках, а остальное писал голубым, фиолетовым и зеленым — все вместе они смешались в одно живописное цельное пятно.

Пока волосы не успели высохнуть, он начал более подробно выписывать кожу и пришел в полный восторг, когда пряди начали сливаться с краской на лице. Он выжал кисточку и немного собрал воду с границы, чтобы красивые потеки не испортились от избытка влаги.

Из тени на острых скулах Драко начал веснушки. Здесь он почти не смотрел на натуру: растекающаяся краска сама подсказывала, где подставить следующую точку.

Оставив места для контрового света, Драко несколькими взмахами положил фон, и образ на бумаге тут же собрался в единое целое.

Голубоватый фон живописной кляксой смешался с прядью, падающей на лоб и переносицу, получившееся пятно само нарисовало левый глаз, Драко выжал и облизнул кисточку, затем вытер воду там, где должны быть ресницы. Глаз получился немного списанным, но в выбранной им технике это смотрелось очень выигрышно.

Правый глаз нужно было острожно прописать маленькой кисточкой. Драко аккуратно вытер лист в намеченном месте, чтобы без его контроля краска не потекла, куда не попало. Он поднял взгляд на Рона и… завис.

Солнце подсвечивало его ресницы, создавая ощущение инея на них. Такое яркое освещение сделало сероватые глаза Рона насыщенно-синими.

Какое-то время Драко не мог собраться с мыслями, и когда снова вернулся к работе, его рука дрожала — ему невероятно сильно хотелось передать на листе то, что он сейчас увидел.

Не сразу, но он решился оставить вместо ресниц белое пространство, прописав только глазное яблоко и веки.

Правильное решение. Контраст с чистой бумагой создал такой же эффект, как контровой свет в реальности. Драко переводил взгляд с листа на Рона, с Рона на лист.

И вдруг… у него встал.

Драко сжал ноги и сдвинул доску с листом, чтобы Уизли ничего не заметил.