Узы

Худшее, что ты могла ей сделать, ты уже сделала — отобрала у нее любимую игрушку. Девочка взбунтовалась и получила за это по своей красивой тыковке, за что, собственно, Слендера и наградили клеймом, — он запнулся, ожидая какой-то реакции. Ее не последовало. — Все! Хэппи энда не будет! Скоро его история будет стерта, жизнь превратится в сплошное бегство, а ты получишь так желанную тобой свободу. Она недалеко. До дороги пара километров!

Я стояла словно каменная. Меня как ледяной водой окотили, но шевельнуться я не могла. Несмотря на спутанные чувства, в моей голове не укладывалось только самое сложное из достаточно доходчивой информации. Почему я НЕ рада? Почему меня так напугали слова «его история будет стерта»? Я хотела спросить. Понять. Но язык не слушался, в голове застучало.

— Придется идти пешком, — произнес Кристиан, не дождавшись вразумительного ответа. — Нести я тебя больше не могу.

Наверное, только с раза пятого тело послушалась команды мозга, и я сумела схватить его за рукав рубашки, старательно избегая контакта с кожей. Еще немного поднатужившись, я вернула себе и возможность говорить.

— Что значит… — ну же! Соберись! — Что значит «его… — черт. Прекрати. — Что… — Кристиан не без сочувствия смотрел на мои никчемные попытки сформулировать вопрос. Я не могла его задать по одной простой причине. Я боялась услышать ответ…»

— Послушай, — пауза. — Давай закончим с этим поскорее. Я очень устал. Хочу уже покончить с этим. Со всем этим.

Нет! Это не то… Я только сейчас поняла. Почему только сейчас? Это ведь так просто. Все эти чувства были во мне и раньше, но почему я поняла это только сейчас?! Мертвых не вернуть. Их можно оплакать, почтить их память, скорбеть. Но губить собственную жизнь ради тех, кого не вернуть, которым не помочь. Это не имеет смысла. Не имеет смысла та боль, которую причиняют бесчувственные твари вроде Карлоса и Агнессы, их души уже ничто не спасет. Куда страшнее та боль, которую я причиняю кому-то столь важному. Тому, кто жив, кого еще можно спасти, чьи чувства еще имеют значение. А самое абсурдное, что я сама себе причиняю эту боль бесплодными беспокойствами, не замечая того действительно важного, что у меня прямо под носом, а я это упускаю.

Я сама загнала себя в этот тупик. Сама поставила между нами стену, что утолщается с каждым моим шагом от особняка. Сама лишаю себя последнего, единственно важного…

— … ишь?! Т… ня… ишь?! Нэт! Ты… ишь?… слы… шь? — только ритмичные движения тряски вернули меня к реальности. Холодные пальцы стискивали мои плечи, грубо дергая взад-вперед. — Нэт! Ты меня слышишь?!

— Что?

— Наконец, — давление с плеч тут же ушло. — Ты не откликалась. Все в порядке?

— Что ты имел в виду? — игнорируя его вопрос, произнесла я. — Что значит «Скоро его история будет стерта»…?!

Кристиан скрестил руки на груди и немного нахмурил брови.

— Плевать «Ордену» на ваши терки со Слендером, на собрания совета. Его задача — устранить угрозу. Угрозой из-за тебя стала вся семья безликих, — он выдержал паузу, словно обдумывая как выразиться. — Дом заминировали. Тротила, что сейчас в стенах особняка, на высотку хватит, — заминировали?! Но как их не заметили? Мне вспомнилось чувство беспокойства. Сквозняк, пронесшийся мимо меня в коридоре без окон, с закрытыми дверьми, когда я подслушивала разговор совета с безликими тем утром. — Вчера начался сезон гроз. Этой ночью будет самая мощная за сезон. Под шум раскатов грома дом и рванет, — завидев накатывающую на меня истерику, он тут же пояснил. — Я предупредил его. Слендер попросил меня увести тебя как можно раньше, как можно дальше. Сегодня днем они уйдут. Куда-то на юг. Туда, куда когда-то хотел уйти Кабадатх. Для«Ордена» угрозы не станет, безликие освободятся от давления организации, а ты сможешь вернуться к нормальной жизни. Ну а я… Я наконец погашу долг, что висит на мне перед Слендером.

— А меня кто-то спросил?! Хочу ли я возвращаться к нормальной жизни? ОН МЕНЯ СПРОСИЛ?!

Глаза Кристиана немного расширились. Он явно не ожидал такого ответа. Но все же быстро смягчился.

— Она Слендеру тогда тоже самое сказала, — усмехнулся вампир.

— «Она»?

— Не забивай голову… — он отвернулся.

— Кристиан! — ноль внимания. — Кристиан!

Тот нехотя вернул взгляд на меня.

— Да не кричи ты.

— Я не могу. Не могу теперь вернуться туда. Не там теперь мой дом!

— Ты сама оттолкнула его.

— Знаю! Мне было страшно! И больно… Я была растерянна, не понимала этих чувств.

— Смирись, — равнодушно произнес он.

— Что?

— Ты его больше не увидишь. Никогда.

Как? Как я могла загнать себя в этот тупик? Как я могла вот так просто, как песок сквозь пальцы, упустить что-то столь важное, проглядеть собственную необходимость в нем? Противиться ей? Это было так глупо. В этом только я сама и виновата.