Спонтанность

Поезд с лязгом и грохотом останавливается, и я ничего не успеваю.

Джинни перестаёт нервно стучать по двери кабинки в ту же секунду, как поезд прибывает. Я слышу, как хлопает дверь вагона. Джинни наверняка уже стоит на платформе и целуется с Гарри.

Она ужасно по нему соскучилась, ведь прошло целых два дня. В последний раз Кричер забрал её из Хогвартса на Гриммо в четверг, потому что у Рона была вторая смена.

Я не виделась с Роном много недель — со дня Святого Валентина! Рон, в отличие от Гарри, не смог прийти на матч в прошлые выходные, потому что пересдавал экзамен в Аврорате. Ему пришлось пропустить победный матч Джинни и её команды! Рон был ужасно расстроен.

Я слишком долго копаюсь, потому что волнуюсь. Почему я волнуюсь? Потому что знаю, чем Гарри и Джинни занимались всю последнюю неделю (Джинни называет это «празднованием победы»), а ещё потому, что Рон не в курсе дел. Проблема в том, что он всегда замечает, если я что-то не договариваю. Интересно, как он отреагирует на последние новости о сестре и о лучшем друге?

Нам с Роном нужно подождать до окончания школы. Он занят, я занята… Мы почти не видимся: у него дежурства в Аврорате, работа, тренировки и экзамены. А в остальное время он помогает Джорджу в магазине.

Едва успеваю натянуть на себя свитер, как кто-то стучит в дверь туалета.

— Откройте, Аврорат, — кричит Рон, — или я выбью дверь.

Рон, как всегда, нетерпелив; он, как и я, очень ждал этой встречи. Открываю дверь с улыбкой на лице; он деланно хмурится.

— Гарри и Джинни уже минут пятнадцать как стоят, прилипнув друг к другу. Гермиона, ты тратишь время на переодевание, а могла бы целоваться, — говорит Рон.

Пятнадцать минут? Это просто смешно. Хочу сказать об этом Рону, но он смотрит на меня восхищённым взглядом, в котором читается: «Ты великолепна». Клянусь, его взгляд проникает мне прямо в сердце. Я смущённо краснею.

Всё ещё собираюсь возмутиться, но Рон хватает меня за талию, приподнимает над полом и целует. Я зажата между его телом и умывальником; ещё чуть-чуть, и я сяду прямо в раковину. Почему он не смог дождаться, когда я сойду с поезда? Потому что он хотел поцеловать меня немедленно — об этом свидетельствует его пыл. Я с энтузиазмом отвечаю на поцелуй.

В конце концов, Рон отпускает меня, мы смотрим друг на друга и улыбаемся. Это глупо: мы оба чувствуем себя неловко, потом что с нетерпением ждали этой встречи.

Рон снова бросает на меня оценивающий взгляд. Неужели он думает, что я привлекательная?

И вдруг я понимаю, что он действительно так думает. Это же Рон! Мы знакомы с одиннадцати лет, и я знаю, что он не умеет притворяться.

Рон никудышный лгун, и он излишне прямолинеен. Если Рон говорит: «У тебя красивые волосы», он не пытается быть вежливым, а хочет сказать: «У тебя красивые волосы». И наоборот. Если ты устала или переучилась из-за того, что использовала маховик времени, Рон скажет: «Выглядишь ужасно». И захочет выяснить, почему.

Если он смотрит на меня с восхищением, значит, ему действительно нравится то, что он видит. Почему я удивлена? И почему мне понадобилось так много времени, чтобы это понять?

Я тоже оцениваю его. Возможно, Рон не ахти какой красавец, но он высокий и выглядит очень необычно. Его легко заметить в толпе: нужно всего лишь отыскать рыжую макушку, торчащую над остальными головами. Он сильный, весёлый и смелый. С ним я смеюсь, с ним я чувствую себя в безопасности.

А ещё Рон бестолковый, неуклюжий, нетерпеливый и неаккуратный. Впрочем, сегодня он неплохо выглядит. Его брюки нормальной длины, а не болтаются у середины голени, на нём новый зелёный свитер и новая твидовая куртка. По меркам Рона, очень даже неплохо.

— Когда тебе надоест любоваться своим красивым парнем, он пригласит тебя куда-нибудь перекусить, — говорит Рон. Он сходит с поезда, поворачивается и опускает меня на перрон.

— Я тобой не любовалась.

Почему я это отрицаю?

— Любовалась.

— Вовсе нет, — протестую я. Его улыбка становится шире, ему весело. Рон любит эти детские споры из серии «а вот и да — а вот и нет». Я тоже улыбаюсь — глупые перепалки с Роном всегда вызывают у меня улыбку.

— Когда вам надоест доставать друг друга, мы можем идти, — говорит Гарри.

— Мы не достаём друг друга, — хором отвечаем мы с Роном. Гарри улыбается, пожимает плечами и берёт Джинни за руку. Мы с Роном быстро обнимаемся, с довольным видом берёмся за руки, проходим через барьер, ведущий на маггловскую станцию, и спускаемся в метро. Нас ждёт маггловский ресторан.

Мы едем по линии Пикадилли до самой площади, и Рон с Гарри ведут нас в итальянский ресторан под названием «Антонио». Мы были здесь почти сразу после Битвы. По тому, как официант приветствует Рона и Гарри, можно сделать вывод, что они здесь частые гости.

— Это и есть те самые belle ragazze …?