Тень римского орла

Плести заговоры, настраивать врагов между собой — это было низко, но необходимо. Настанет наконец тот день, и все мои усилия воздадутся ему сторицей. Я в это верил, как бы тяжело мне не было. Так будет.

Сулла

8 сентября 9 года Римской Галактической Империи, 3089 г. Планета Земля, Рим, покои императора.

Войдя в покои императора, я взмахнул рукой, приветствуя его:

— Ave, мой император!

— Я слушаю тебя, Сулла! — разрешил мне говорить Август после недолгого молчания.

— Сенат требует вашего присутствия на своём собрании, мой император!

— Что?! — император аж привстал с трона после моих слов. — Сенат требует? Сулла, на правах моего старого друга ответствуй мне — может ли Сенат что-то требовать от императора?

— Нет, Август. Сенат в праве лишь милостиво просить вашего соизволения явиться на их заседание. Но все же, мыслю я, вам нужно быть нам на этом заседании, мой император.

— Ты смеешь мне указывать, Сулла? Или ты забыл, что это я приблизил тебя, тогда простого воина, к трону и избранным?

— Не забыл, мой император! — склонился я в поклоне. — Я просто даю вам совет. В Сенате сейчас неспокойно. Нужно как-то придержать рьяных стариков от бунта, он нежелателен.

— Хорошо, я прощаю тебе за твою дерзость, Сулла. Какие новости из нашей армии? Что слышно из Геманских колоний?

— В Геманских колониях, несмотря на все предпринятые меры, возникла ситуация приближающегося восстания, мой император. Варий, наместник, повёл три звёздных легиона на Тевтобург, крайнюю планету колоний, для создания там основной базы подавления возможного бунта.

— Ох уж эти геманы, они никогда не успокоятся! — покачал головой Октавиан Август. — Хорошо, обо всех изменениях в обстановке сразу докладывай мне. А теперь, я думаю, мы последуем твоему совету и взглянем на Сенат. Пора приструнить стариков, они уж слишком распоясались.

Я вновь поклонился, и мы с Августом, императором Римской Галактической Империи, которой насчитывалось уже больше трёх тысячелетий, удалились из императорских покоев, пройдя в Зал Сената.

Гай Юлий Октавиан Августик

8 сентября 9 года Римской Галактической Империи, 3089 г. Планета Земля, Рим, покои императора.

Мы с Суллой ещё не успели подойти к самим апартаментам, где проходили ежедневные заседания Сената, как услышали нарастающий гул голосов. Сенат был в самом разгаре. И я легко мог предположить, о чем спорят сейчас вздорные патриции старейших семей Рима. Римская Галактической Империя была молода. Лишь девять лет назад я упразднил Римскую Космическую Республику своим особым указом и на её фундаменте начал создавать то, чем Рим и должен был являться уже больше четырёх тысяч лет.

Сенат после долгих раздумий было решено оставить и превратить в мощный законодательный орган, с чем в итоге я не справился, судя по всему. Сенат остался таким же, как и в годы Космической Республики. По моему мнению, он ничего не делал, но, как не удивлялись все мои особо приближенные и доверенные товарищи, в кои входил и военный трибун Сулла, Сенат все ещё был мне нужен. Поэтому, хотя и не любил этих тунеядцев-патрициев, но мне приходилось считаться с их мнением.

С момента основания Римской Галактической Империи Сенат спорил чаще все о том, чтобы вновь реорганизовать её в Космическую Республику. И каждый раз мне приходилось переспоривать их.

Сулла открыл массивные двери Зала Сената, к которым мы подошли, пока я размышлял, и провозгласил, старательно пытаясь переорать шум заседания почтенных патрициев.

— Его императорское величество Гай Юлий Октавиан Августик Цезарь!

На секунду в Зале воцарилась тишина. За эту секунду я успел только переступить порог, как был оглушён возобновившемся спором. Поняв, что происходит, Сулла закричал:

— Тихо!

— Благодарю, Сулла! — кивнул я своему преданному трибуну после того, как патриции смолкли, угрюмо поглядывая из-под насупленных бровей, как я сажусь на трон.

— Приветствую вас, Сенат! — обратился я к патрициям, удобно устроившись на троне. — Чем вызван ваш сегодняшний спор? Только прошу, не говорите, что вопросом реорганизации Империи! Этого не будет, значит, об этом спорить бессмысленно. Лучше поведайте мне, о великие умы, что вы думаете о бунте в Геманских колониях?

— Квинтилий Варий слишком нежен и слишком любит деньги! — поднялся Клавдий Сципион, представитель одной из старейших императорских семей Рима. — Ты знаешь, о император, что он сделал с Силийскими колониями за всего лишь наместничества там. В Геманских колониях ситуация иная, там такого отношения к себе и своему добру не потерпят. Так что, если Варий на корню не задушит бунт марсков, то может случиться так, что все системы Рейна, все Геманские колонии будут для нас потеряны.

— Садись, Клавдий, я тебя услышал и спешу сообщить Сенату, что я также мыслю.