Фандом: Гарри Поттер. Снейп третировал бедного Гарри много лет, а тот был вынужден сносить нападки. И вдруг — надо же! Навык пригодился…
Добавить в моё избранное
6 мин, 21 сек 6651
И ударил Гарри по струнам. И огромный трёхголовый пёс сладко зевнул и уснул, уронив одну из голов в миску, больше похожую на здоровенное корыто. И дрогнули врата царства Аида. И распахнулись они, приглашая дерзкого вступить на тропы мира мёртвых.
— Ой, да замолчи ты! — на бородатом лице было написано отвращение.
Юноша растерянно опустил лиру.
— Я всё сделал правильно, — пролепетал он, — ваш пёсик уснул, и ворота…
— Я не виноват, что Цербер не разбирается в музыке. Ему хоть на чём сыграй, хоть как, — уснёт, собака! А мне надоело! Рехнуться можно, несколько тысяч лет сюда таскаются смертные, и все с лирами! У вас что, других инструментов нет? Ведь есть же, мне свежеумершие рассказывали! И добро бы играл хорошо!
Персефона тяжело вздохнула.
— Потанцевали бы… Но под это…
— Я целый год учился, — упавшим голосом произнёс Гарри.
— Оно и видно, что только год, — ехидно заметил бог мёртвых, — и что за молодёжь нынче пошла? Торопыги!
— Неужели ты не мог выучится на чём-то другом? Что полегче? — грустно спросила Персефона.
— Наверное. Но в Некрономиконе Александрийском сказано «лира»! — Поттер всплеснул руками, и струны возмущённо вякнули.
— Не начинай! — замахал на него Аид, — Хватит! Лучше б ты сюда магнитофон прихватил, всё веселее было бы!
Инструмент обиженно тренькнул, и юноша стыдливо придержал его.
— Короче, чёрт с тобой, бери своего, кого ты там хотел? и катись! Ему играй свои песни.
— Ээээ, а обязательно играть?
— Обязательно, — мстительно улыбнулся бог. Подумал и добавил: — Традиция такая, уходить отсюда под музыку. Хотя Цербер тебя по любому выпустит, ему живых впускать сюда нельзя, а выпускать — за милую душу!
Гарри растерянно хлопал глазами. Всё оказалось слишком просто… Так почему же Гермиона утверждала, что этот обряд не удалось выполнить никому, включая легендарного Орфея?
Персефона ласково погладила парня по плечу.
— Помни, ты не должен говорить с тем, кого забираешь, и не имеешь права оглядываться на него, пока вы не выйдете в ваш мир, иначе он снова вернётся к Аиду, и на сей раз без возврата…
— Я понял, — юноша сглотнул. — А он? Ему можно со мной говорить?
Бог мёртвых насмешливо фыркнул.
— Попробуй, заткни их… Это вам, пока живым, ничего здесь нельзя, а им уже всё можно. Ну, почти всё. Идти он за тобой будет, никуда от моей воли не денется, но молчать… Ладно, кто он там? Твой бывший учитель? Северус Снейп! — воскликнул Аид и вежливо добавил появившейся тени: — За вами пришли.
— Спасибо! — попытавшись поклониться, Гарри чуть не уронил с головы лавровый венок.
— Проваливай, — устало сказал бог.
Гарри решительно ударил по струнам. Тень вздрогнула. И неуверенно поплелась следом за героем.
Громкие фальшивые звуки постепенно затихли вдали.
Персефона зевнула.
— У этого тоже ничего не выйдет.
Её муж кивнул.
— И к гадалке не ходи, — смирения в нём ни не грош. И что эти живые за люди? То мне не верят — норовят убедиться, что уходят не одни, то с объятиями раньше времени на покойников кидаются…
— Ну, эти обниматься не будут.
— Скорее, попытаются подраться. Живые же привыкли, что они говорят, а мертвецы лежат себе тихонечко. А вот когда наоборот… Этот Снейп ведь молчать не будет, нет…
— Поттер! Вы что, совсем рехнулись? Додумались, тоже мне, лучше бы дрель сюда принесли!
Гарри икнул и покрепче ухватился за лиру.
— Недоумок, весь в своего отца! Вы мучили мои глаза своим видом семь лет, а теперь решили потерзать и уши? Правильно говорят, яблочко от яблони… Когда ваш папаша пытался петь, мухи дохли! А у меня, знаете ли, тонкая и чувствительная натура!
За спиной юноши раздался мученический стон.
— Мерлиновы подштанники, да прекратите вы! Навязался на мою голову, никчёмный, тупой, наглый… Тьфу! Да что ж это такое! Нет от вас спасения ни на том свете, ни на этом!
Лира пела. Уж как умела…
— А скажите мне, Поттер, это вам Хагрид на ухо наступил? Что ж, видимо, вы бездарны абсолютно во всём. Достаточно вспомнить, как вы варили свою бурду, которую в припадке умопомешательства пытались называть зельями. Разведёт вечно вонищи, хоть противогаз надевай… И в защите от тёмных сил вы не блистали… Гонору у вас — выше крыши, а умений — ноль! Думаете, выучили «экспеллиармус», и уже можно на Тёмного Лорда идти? А кстати, чем вы его?
Ответом ему было нестройное бренчание.
— Что молчите? А, ну конечно, гриффиндорская звезда нос воротит от простых смертных. К тому же мёртвых… Впрочем, я не удивлюсь, если вам просто стыдно, ведь Волдеморт наверняка помер со смеху, глядя на ваши жалкие потуги его заавадить.
Аккорд! Ещё аккорд!
— Слушайте, Поттер, вам что, славы не хватает?
— Ой, да замолчи ты! — на бородатом лице было написано отвращение.
Юноша растерянно опустил лиру.
— Я всё сделал правильно, — пролепетал он, — ваш пёсик уснул, и ворота…
— Я не виноват, что Цербер не разбирается в музыке. Ему хоть на чём сыграй, хоть как, — уснёт, собака! А мне надоело! Рехнуться можно, несколько тысяч лет сюда таскаются смертные, и все с лирами! У вас что, других инструментов нет? Ведь есть же, мне свежеумершие рассказывали! И добро бы играл хорошо!
Персефона тяжело вздохнула.
— Потанцевали бы… Но под это…
— Я целый год учился, — упавшим голосом произнёс Гарри.
— Оно и видно, что только год, — ехидно заметил бог мёртвых, — и что за молодёжь нынче пошла? Торопыги!
— Неужели ты не мог выучится на чём-то другом? Что полегче? — грустно спросила Персефона.
— Наверное. Но в Некрономиконе Александрийском сказано «лира»! — Поттер всплеснул руками, и струны возмущённо вякнули.
— Не начинай! — замахал на него Аид, — Хватит! Лучше б ты сюда магнитофон прихватил, всё веселее было бы!
Инструмент обиженно тренькнул, и юноша стыдливо придержал его.
— Короче, чёрт с тобой, бери своего, кого ты там хотел? и катись! Ему играй свои песни.
— Ээээ, а обязательно играть?
— Обязательно, — мстительно улыбнулся бог. Подумал и добавил: — Традиция такая, уходить отсюда под музыку. Хотя Цербер тебя по любому выпустит, ему живых впускать сюда нельзя, а выпускать — за милую душу!
Гарри растерянно хлопал глазами. Всё оказалось слишком просто… Так почему же Гермиона утверждала, что этот обряд не удалось выполнить никому, включая легендарного Орфея?
Персефона ласково погладила парня по плечу.
— Помни, ты не должен говорить с тем, кого забираешь, и не имеешь права оглядываться на него, пока вы не выйдете в ваш мир, иначе он снова вернётся к Аиду, и на сей раз без возврата…
— Я понял, — юноша сглотнул. — А он? Ему можно со мной говорить?
Бог мёртвых насмешливо фыркнул.
— Попробуй, заткни их… Это вам, пока живым, ничего здесь нельзя, а им уже всё можно. Ну, почти всё. Идти он за тобой будет, никуда от моей воли не денется, но молчать… Ладно, кто он там? Твой бывший учитель? Северус Снейп! — воскликнул Аид и вежливо добавил появившейся тени: — За вами пришли.
— Спасибо! — попытавшись поклониться, Гарри чуть не уронил с головы лавровый венок.
— Проваливай, — устало сказал бог.
Гарри решительно ударил по струнам. Тень вздрогнула. И неуверенно поплелась следом за героем.
Громкие фальшивые звуки постепенно затихли вдали.
Персефона зевнула.
— У этого тоже ничего не выйдет.
Её муж кивнул.
— И к гадалке не ходи, — смирения в нём ни не грош. И что эти живые за люди? То мне не верят — норовят убедиться, что уходят не одни, то с объятиями раньше времени на покойников кидаются…
— Ну, эти обниматься не будут.
— Скорее, попытаются подраться. Живые же привыкли, что они говорят, а мертвецы лежат себе тихонечко. А вот когда наоборот… Этот Снейп ведь молчать не будет, нет…
— Поттер! Вы что, совсем рехнулись? Додумались, тоже мне, лучше бы дрель сюда принесли!
Гарри икнул и покрепче ухватился за лиру.
— Недоумок, весь в своего отца! Вы мучили мои глаза своим видом семь лет, а теперь решили потерзать и уши? Правильно говорят, яблочко от яблони… Когда ваш папаша пытался петь, мухи дохли! А у меня, знаете ли, тонкая и чувствительная натура!
За спиной юноши раздался мученический стон.
— Мерлиновы подштанники, да прекратите вы! Навязался на мою голову, никчёмный, тупой, наглый… Тьфу! Да что ж это такое! Нет от вас спасения ни на том свете, ни на этом!
Лира пела. Уж как умела…
— А скажите мне, Поттер, это вам Хагрид на ухо наступил? Что ж, видимо, вы бездарны абсолютно во всём. Достаточно вспомнить, как вы варили свою бурду, которую в припадке умопомешательства пытались называть зельями. Разведёт вечно вонищи, хоть противогаз надевай… И в защите от тёмных сил вы не блистали… Гонору у вас — выше крыши, а умений — ноль! Думаете, выучили «экспеллиармус», и уже можно на Тёмного Лорда идти? А кстати, чем вы его?
Ответом ему было нестройное бренчание.
— Что молчите? А, ну конечно, гриффиндорская звезда нос воротит от простых смертных. К тому же мёртвых… Впрочем, я не удивлюсь, если вам просто стыдно, ведь Волдеморт наверняка помер со смеху, глядя на ваши жалкие потуги его заавадить.
Аккорд! Ещё аккорд!
— Слушайте, Поттер, вам что, славы не хватает?
Страница 1 из 2
