Фандом: Гарри Поттер. То, что делает нас счастливым, не может быть названо иллюзией.
Добавить в моё избранное
10 мин, 22 сек 11454
Рождество — мой самый любимый праздник в году. Лучше даже дня рождения. Ёлки, украшенные яркими шарами и конфетами, модные мантии, меняющие цвет каждый полчаса, омела, развешенная в самых неожиданных местах — всё это создавало удивительную праздничную атмосферу. Как и фейерверки Симуса, и потрясающий глинтвейн, который мадам Розмерта готовит каждый год, и снежные баталии, и подарки…
А я, как дура, вместо того, чтобы праздновать с друзьями в общежитии, сижу в рождественскую ночь здесь, в заброшенном классе, и рисую мелом круг на полу.
Труднее всего было пробраться в запретную секцию и вынести книгу из библиотеки. Мадам Пинс в последний месяц словно с цепи сорвалась. Наверное, всему виной тот случай, когда Кэрроу на виду у всей школы сожгли учебники по маггловедению. Их и набралось-то всего ничего — штук сорок, — но Пожиратели решили устроить целое представление. Сложили все в кривобокую горку и заставили первокурсников бросать в неё Инсендио. А я смотрела на Пинс и думала, выдержит ли у неё сердце. Нет, она не бегала вокруг, не заламывала руки, не просила прекратить, не кричала и не угрожала. Просто стояла, бледная, сухая, надломленная, и бессильно сжимала кулаки, глядя на весело потрескивающий костёр.
Поэтому я ощущала себя почти героем. Найти нужную книгу среди сотен мрачных и опасных фолиантов, которые так и норовили укусить за руку, было почти невозможно, но я справилась. Мне ведь тоже хотелось немного счастья. Хотя бы на Рождество.
Я ни разу не Грейнджер, поэтому за ритуал бралась с опаской, хотя он считался самым простым из списка. Там не нужно было готовить никаких зелий или приносить в жертву голубей, резать руки и делиться с пентаграммой кровью. Всего лишь правильно нарисовать магический круг и вписать в него руны, а затем прочесть заклинание.
На первый взгляд всё просто и безобидно, но меня мучило плохое предчувствие. Да ещё ночью снились белые мыши, которые бегали по моему телу, лицу и бессовестно щекотали, а я захлебывалась смехом и пыталась их стряхнуть с себя. С детства ужасно боюсь щекотки.
Профессор Трелони всегда говорила, что к снам надо относиться серьёзно. Но мне часто виделась ерунда, и расшифровывать её по соннику было лень. Поэтому изучению литературы я предпочла рисование круга. Он у меня выходил немного кривоватым, но с чётким контуром. А уж руны вышли на загляденье! Всегда знала, что во мне скрыт талант к изящным искусствам.
Закончив возиться с мелом, взяла книгу, прочистила горло и, глубоко вдохнув, словно перед прыжком в воду, на одном дыхании проговорила заклинание. Латынь я знала плохо, поэтому надеялась, что правильно расставила ударения и ритуал сработает так, как надо. Но стоило мне закончить, как руны в круге вспыхнули ядовито-зелёным светом, потом вытянулись в столпы пламени и взвились призрачными змеями до потолка. Грохнуло так, словно Финниган где-то рядом взорвал пачку петард. Вскрикнув, я закрыла лицо, пытаясь уберечься от невыносимо яркого света.
А потом вдруг стало тихо, словно наложили Силенцио. Впервые я пожалела, что выбрала для проведения ритуала пустой класс, в который уже лет двадцать никто не заходил.
Я не решилась отнять рук от лица. И ослу понятно, что ритуал не получился. Да и на шум явно вот-вот сбежится полшколы с Филчем и Кэрроу во главе, и вместо приятного вечера меня будет ждать ночь в карцере. Всё же я иногда жалела, что моя фамилия Браун, а не Грейнджер.
— Что здесь произошло?
Слова в вязкой тишине прозвучали неожиданно громко. Взглянув на говорившего, я тихо порадовалась, что это не кто-то из преподавателей, а всего лишь Малфой. Трусливый, заносчивый мальчишка, который так любил прятаться за спинами взрослых. Вытащив палочку из кармана мантии, я выкрикнула:
— Ступефай!
Он уклонился, а заклинание попало в парту. Её отшвырнуло к стене, словно щепку, а моя палочка вдруг исчезла с тихим хлопком. Хорошо хоть не только меня постигло такое счастье. Мда, просто замечательно! Всегда мечтала остаться безоружной наедине с Малфоем!
— Какого… Куда ты, дракл тебя дери, дела мою палочку, Браун?!
В ответ я улыбнулась — в Ведьмополитене всегда советовали улыбаться, если не знаешь, что сказать, — но это не произвело ни малейшего впечатления. Бормоча под нос ругательства и угрожая натравить на меня Кэрроу, он направился к выходу из класса. И замер, не дойдя до двери пары шагов.
Стены стали покрываться инеем, затягиваться тонкой паутиной мороза, поглощая и меняя всё на своём пути. Дверь исчезла, как и окна, и парты с пыльными шкафами. Класс, словно по мановению волшебной палочки, преобразился в уютную комнату с камином в полстены, в котором полыхало пламя. Мрачные каменные стены скрыли парчовые полотна, перемежающиеся с лёгкой газовой тканью. На месте круга появился столик на двоих, красиво сервированный свечами и фруктами. Роскошная ёлка, украшенная яркими шарами и волшебными огоньками, возникла рядом с Малфоем, заставив его отшатнуться.
А я, как дура, вместо того, чтобы праздновать с друзьями в общежитии, сижу в рождественскую ночь здесь, в заброшенном классе, и рисую мелом круг на полу.
Труднее всего было пробраться в запретную секцию и вынести книгу из библиотеки. Мадам Пинс в последний месяц словно с цепи сорвалась. Наверное, всему виной тот случай, когда Кэрроу на виду у всей школы сожгли учебники по маггловедению. Их и набралось-то всего ничего — штук сорок, — но Пожиратели решили устроить целое представление. Сложили все в кривобокую горку и заставили первокурсников бросать в неё Инсендио. А я смотрела на Пинс и думала, выдержит ли у неё сердце. Нет, она не бегала вокруг, не заламывала руки, не просила прекратить, не кричала и не угрожала. Просто стояла, бледная, сухая, надломленная, и бессильно сжимала кулаки, глядя на весело потрескивающий костёр.
Поэтому я ощущала себя почти героем. Найти нужную книгу среди сотен мрачных и опасных фолиантов, которые так и норовили укусить за руку, было почти невозможно, но я справилась. Мне ведь тоже хотелось немного счастья. Хотя бы на Рождество.
Я ни разу не Грейнджер, поэтому за ритуал бралась с опаской, хотя он считался самым простым из списка. Там не нужно было готовить никаких зелий или приносить в жертву голубей, резать руки и делиться с пентаграммой кровью. Всего лишь правильно нарисовать магический круг и вписать в него руны, а затем прочесть заклинание.
На первый взгляд всё просто и безобидно, но меня мучило плохое предчувствие. Да ещё ночью снились белые мыши, которые бегали по моему телу, лицу и бессовестно щекотали, а я захлебывалась смехом и пыталась их стряхнуть с себя. С детства ужасно боюсь щекотки.
Профессор Трелони всегда говорила, что к снам надо относиться серьёзно. Но мне часто виделась ерунда, и расшифровывать её по соннику было лень. Поэтому изучению литературы я предпочла рисование круга. Он у меня выходил немного кривоватым, но с чётким контуром. А уж руны вышли на загляденье! Всегда знала, что во мне скрыт талант к изящным искусствам.
Закончив возиться с мелом, взяла книгу, прочистила горло и, глубоко вдохнув, словно перед прыжком в воду, на одном дыхании проговорила заклинание. Латынь я знала плохо, поэтому надеялась, что правильно расставила ударения и ритуал сработает так, как надо. Но стоило мне закончить, как руны в круге вспыхнули ядовито-зелёным светом, потом вытянулись в столпы пламени и взвились призрачными змеями до потолка. Грохнуло так, словно Финниган где-то рядом взорвал пачку петард. Вскрикнув, я закрыла лицо, пытаясь уберечься от невыносимо яркого света.
А потом вдруг стало тихо, словно наложили Силенцио. Впервые я пожалела, что выбрала для проведения ритуала пустой класс, в который уже лет двадцать никто не заходил.
Я не решилась отнять рук от лица. И ослу понятно, что ритуал не получился. Да и на шум явно вот-вот сбежится полшколы с Филчем и Кэрроу во главе, и вместо приятного вечера меня будет ждать ночь в карцере. Всё же я иногда жалела, что моя фамилия Браун, а не Грейнджер.
— Что здесь произошло?
Слова в вязкой тишине прозвучали неожиданно громко. Взглянув на говорившего, я тихо порадовалась, что это не кто-то из преподавателей, а всего лишь Малфой. Трусливый, заносчивый мальчишка, который так любил прятаться за спинами взрослых. Вытащив палочку из кармана мантии, я выкрикнула:
— Ступефай!
Он уклонился, а заклинание попало в парту. Её отшвырнуло к стене, словно щепку, а моя палочка вдруг исчезла с тихим хлопком. Хорошо хоть не только меня постигло такое счастье. Мда, просто замечательно! Всегда мечтала остаться безоружной наедине с Малфоем!
— Какого… Куда ты, дракл тебя дери, дела мою палочку, Браун?!
В ответ я улыбнулась — в Ведьмополитене всегда советовали улыбаться, если не знаешь, что сказать, — но это не произвело ни малейшего впечатления. Бормоча под нос ругательства и угрожая натравить на меня Кэрроу, он направился к выходу из класса. И замер, не дойдя до двери пары шагов.
Стены стали покрываться инеем, затягиваться тонкой паутиной мороза, поглощая и меняя всё на своём пути. Дверь исчезла, как и окна, и парты с пыльными шкафами. Класс, словно по мановению волшебной палочки, преобразился в уютную комнату с камином в полстены, в котором полыхало пламя. Мрачные каменные стены скрыли парчовые полотна, перемежающиеся с лёгкой газовой тканью. На месте круга появился столик на двоих, красиво сервированный свечами и фруктами. Роскошная ёлка, украшенная яркими шарами и волшебными огоньками, возникла рядом с Малфоем, заставив его отшатнуться.
Страница 1 из 3
