Вкус жизни

Кислый

Помнишь, как мы лазили по заборам и срывали со старой соседской яблони кислые, незрелые еще яблоки? Как набирали полные карманы этих яблок, а потом спускались вниз, получая десятки заноз на ногах?

Как потом тайком таскали из большой сахарницы с отбитой ручкой маленькие плотные кусочки, чтобы перебить кислоту, от которой сводило скулы. Как бабушка потом ворчала, обрабатывая наши царапины йодом, а потом шла на кухню — перепрятывать стремительно пустеющую сахарницу.

Да, тогда жизнь казалась совсем легкой — просто съешь сахар, чтобы не чувствовать кислоты.

Карамельно-медовый

Однажды нас отпустили на юг — туда, где плещется море, а в садах растут огромные раскидистые деревья белой шелковицы, крупные ягоды с которых ты, как истинный джентльмен, срывал целыми горстями и протягивал мне.

Помнишь ли ты вкус этих ягод, разогретых жарким южным солнцем? Теплый, будто горячая желтая карамель, которую у нас в доме готовили по праздникам. Это — вкус беззаботности, вкус дома.

Свежий

Вкус, неизменно ассоциирующийся с мандаринами, купленными в преддверии Нового года. И дни, окрашенные им, навсегда остаются в нашей памяти самыми светлыми, самыми добрыми днями нашей жизни.

Мягкий

Вкус густых сливок. Вкус бесконечной нежности, когда хочется обнять любимых. Прижать к себе и не выпускать из объятий, касаться, делиться улыбками.

А еще — вкус первой любви. Я навсегда запомню, как мы сидели теплыми летними вечерами на открытой веранде и ели эклеры, запивая их чаем из настоящего самовара, вытащенного накануне из кладовки. Как потом долго разговаривали — обо всем и ни о чем, любуясь серпом полумесяца, разгоревшимся в ночном небе.

Сладкий

Совсем как темные спелые ягоды. Это — вкус страсти, медленно разгорающейся, но быстро опадающей…

Помнишь? Помнишь, как теряя себя в урагане эмоций, мы стремились касаться друг друга — каждой клеточкой тела, как целовались — не в силах оторваться, отнимая мгновения на редкие вдохи?

И как утром — после всего — осталась только нежность, приправленная счастьем — и больше никогда не было этой остроты, испытанной в первый раз.

Острый

Вкус экзотических блюд. Вкус экстрима -редких моментов, когда реальность забывается, теряясь в сиюминутных впечатлениях.

Вкус азарта и цели, когда не задумываешься ни о чем — есть лишь желание идти вперед, не останавливаясь. Не важно, какой длины окажется дорога и сколько пар обуви будет стоптано — где-то далеко маяком светит цель, и ты просто идешь на этот свет, забираешься на доселе неведанные высоты.

Пряный

Вкус травяного чая, заваренного высоко в горах по старинному рецепту. Вкус спокойствия — пусть призрачного, но оттого не менее нужного.

Помнишь восход высоко в горах, встреченный на пике? Помнишь многие километры пути, пройденные бок о бок — и никого рядом? Помнишь потрясающее чувство единения — с природой и самим собой — во время медитации на открытой поляне в чаще?

Я помню — и это есть счастье.

Терпкий

Вкус выдержанного вина. Его нужно смаковать, наслаждаясь каждой каплей. Не отвлекаясь более ни на что — слишком высока цена. Такой вкус имеет победа, доставшаяся непросто, но честно заработанная.

Приторный

Вкус дешевого шоколада. Вкус лжи — слишком сладкой, чтобы оказаться правдой. И эту дешевку — эту ложь — не скрыть никакими красивыми масками.

Помнишь, как мы друг другу врали? И как потом расходились — зло, не говоря друг другу ни слова? Как ночью сгущались краски, и нас накрывало чувством вины — разъедающим, хлестким…

Соленый

Вкус слез, стекающих по щекам и высыхающих на ресницах белыми крупинками. Вкус грусти.

Ты знаешь, как плачут, когда уходят любимые? Навзрыд, до воя. Можно сколько угодно кричать, молить — но сделанного уже не вернуть. И они — не вернутся.

Соль — пряность тоски. Хочется близости, понимания, но рядом — никого, только острые скалы одиночества.

Металлический

Вкус крови из прокушенной губы, когда хочется кричать от боли, но — нельзя. Вкус самой боли. Тошнотворный, липкий, густой… он постепенно проникает во все трещины отравленной ядом жизни.

Вяжущий

Вкус отчаяния, змеей вползающего в разум. От него пересыхает в горле и немеют остальные чувства, мутится рассудок.

Вкус предательства, одним движением ломающего все, что было.

Горький

А после предательства приходит горечь.

Вкус ее, ничем не прикрытый, не приукрашенный — вкус потерь. Бесконечной череды потерь, когда ни слез, ни отчаяния уже нет — выгорели. Осталась лишь глухая злость, клокочущая внутри, черным пламенем выжигающая то, что принято называть душой.

И, когда горечи становится слишком много, мы перестаем ее ощущать. На смену приходит безвкусие: мы более не различаем оттенки, постепенно забывая вкус.