Фандом: Гарри Поттер. Однажды уставший от жизни Сириус Блэк встречает Северуса Снейпа. Но Снейп его не узнает.
Добавить в моё избранное
50 мин, 3 сек 3973
Снейп посмотрел на него, как на идиота, но потом не выдержал и усмехнулся:
— Спорим, ты этого не знал?
— А оно мне надо? Экзамен не завалил — и хорошо. — Сириус усмехнулся. — А я ведь ни разу не пользовался обороткой. Обходился своими силами.
— Ты многое потерял.
Макнейр навещал их по утрам. Он, не заходя в комнату, чарами очищал ведро с крышкой, наполнял водой ведро без крышки и бросал хлеб. Вероятно, он знал зельеварение лучше Блэка, потому что совсем не удивился, когда Снейп перестал подходить к котлу и разжигать под ним огонь. Он только поинтересовался:
— Лунный цикл?
Снейп лишь кивнул. Такое поведение тюремщика злило, и однажды Блэк не выдержал:
— Почему он обращается с нами, как с прокаженными?
— А ты бы хотел, чтобы он к нам захаживал? Все для того, чтобы скрасить досуг хорошему парню Блэку? — Снейп зло шипел. — А тебе не приходило в голову, что он мог пожелать развлечься?
— Он что? — Блэк похолодел от догадки. — Ему что, девок мало?
Снейп невесело рассмеялся:
— Сири, ты та-а-акой противный. Спешу тебя разочаровать, Уолли — гомофоб. Хотя это не мешает ему оставаться садистом, психопатом и вообще редкой сволочью.
— И он не?…
— А хрен его знает.
И потянулись дни ожидания. Погода на улице вконец испортилось. В маленькую прорезь окошка виднелось только серое небо. Ночи стали по-осеннему холодными, и узники теснее прижимались друг к другу в поисках тепла.
— Снейп, а, Снейп… А вот серьезно, чем ты займешься дальше?
Снейп молча сидел рядом и совершенно не собирался вступать в разговор. Такое его настроение приводило в уныние, которого в этой каморке было и так достаточно.
— Наверняка откроешь аптеку где-нибудь в Лютном и будешь приторговывать всякой гадостью. Хорошо если разрешенной. А потом тебя поймают на чем-то очень незаконном. И сменишь ты тогда свою скучную черную мантию на полосатый костюмчик, и будешь вот так же сидеть и пялиться в стену в холодной и мрачной камере Азкабана.
— Блэк, у тебя когда-нибудь рот закрывается?
— Только когда я сплю. И то не всегда.
— Это точно.
— Ты не увиливай, я ведь серьезно интересуюсь.
— Чтобы передачки носить?
— И не только. Что ты еще умеешь делать?
— А с чего ты взял, что я непременно захочу возвращаться в магический мир? Мне и тут неплохо.
— Неплохо? Скажешь тоже! Ни работы, ни развлечений. Вот какого фига ты к «Дырявому котлу» ходил?
Снейп угрюмо молчал.
— Не знаешь? А я знаю! Потому что тянуло.
— Много ты знаешь! А вот скажи тогда, умный Блэк, что бы ты ощутил, глядя в зеркало и понимая, что все должно быть не так?
— Ты назвал меня умным?
— Не увиливай! Что бы ты делал, чувствуя, что ответы на твои вопросы где-то рядом? На расстоянии вытянутой руки? Потянуло бы тебя на развлечения, если бы ты не помнил, кто хотел тебя убить и за что? Если бы вокруг тебя постоянно крутились воспоминания, которые не ухватить? Если ты понимаешь, что внезапная вспышка — это опасность, но не знаешь, почему? Если…
Снейп замолчал и, задыхаясь, откинулся спиной к стене. Его пальцы, судорожно сцепленные на согнутых коленях, слегка подрагивали. Сириус встал и, набрав воды, протянул жестяную кружку Снейпу. Тот взял ее, жадно выпил воду и отбросил кружку в сторону. Блек сел рядом и, сгорбившись, обнял колени.
— В Арке было почти так же.
— Что?
— В Арке было почти то же самое. Туман, тишина, покой. И не понимаешь, кто ты и откуда. Только помнишь, что потерял что-то очень важное. Но не представляешь, что это и как искать.
Снейп чуть повернул голову, но ничего не сказал. Вздохнув, Блэк продолжил:
— А самое страшное началось, когда я вернулся. Ощущение потери никуда не делось. Я не мог понять, зачем мне надо утром вставать. Нет. Понять-то я мог. Я стал чертовски логичным и правильным. Я знал, чего от меня ждут. Я даже научился изображать радость. Но я ничего не чувствовал. Все мои чувства остались там. Ни боли, ни любви, ни радости. При этом я совершенно точно знал, что люблю Гарри, но я этого не чувствовал!
Снейп не перебивал. Он чуть прикрыл глаза, но он слушал. Очень внимательно. И Сириус мог поклясться, что он его понимает!
— Мегги Степлтон…
Снейп удивленно открыл глаза, а Блэк с улыбкой продолжил:
— Ее звали Мегги Степлтон. Никогда не думал, что восьмидесятилетняя женщина может пробудить во мне интерес к жизни. Но она единственная, кто интересовался мной, вне зависимости от моего поведения. Она не тревожилась, когда я не веселился. Она кокетничала, носила мне биточки и просто жила. Но этого ее желания жить хватало и на меня. А потом я встретил тебя…
— И что?
— И мне стало жить интересно. Но ты так и не ответил, чем собираешься заниматься.
— Спорим, ты этого не знал?
— А оно мне надо? Экзамен не завалил — и хорошо. — Сириус усмехнулся. — А я ведь ни разу не пользовался обороткой. Обходился своими силами.
— Ты многое потерял.
Макнейр навещал их по утрам. Он, не заходя в комнату, чарами очищал ведро с крышкой, наполнял водой ведро без крышки и бросал хлеб. Вероятно, он знал зельеварение лучше Блэка, потому что совсем не удивился, когда Снейп перестал подходить к котлу и разжигать под ним огонь. Он только поинтересовался:
— Лунный цикл?
Снейп лишь кивнул. Такое поведение тюремщика злило, и однажды Блэк не выдержал:
— Почему он обращается с нами, как с прокаженными?
— А ты бы хотел, чтобы он к нам захаживал? Все для того, чтобы скрасить досуг хорошему парню Блэку? — Снейп зло шипел. — А тебе не приходило в голову, что он мог пожелать развлечься?
— Он что? — Блэк похолодел от догадки. — Ему что, девок мало?
Снейп невесело рассмеялся:
— Сири, ты та-а-акой противный. Спешу тебя разочаровать, Уолли — гомофоб. Хотя это не мешает ему оставаться садистом, психопатом и вообще редкой сволочью.
— И он не?…
— А хрен его знает.
И потянулись дни ожидания. Погода на улице вконец испортилось. В маленькую прорезь окошка виднелось только серое небо. Ночи стали по-осеннему холодными, и узники теснее прижимались друг к другу в поисках тепла.
— Снейп, а, Снейп… А вот серьезно, чем ты займешься дальше?
Снейп молча сидел рядом и совершенно не собирался вступать в разговор. Такое его настроение приводило в уныние, которого в этой каморке было и так достаточно.
— Наверняка откроешь аптеку где-нибудь в Лютном и будешь приторговывать всякой гадостью. Хорошо если разрешенной. А потом тебя поймают на чем-то очень незаконном. И сменишь ты тогда свою скучную черную мантию на полосатый костюмчик, и будешь вот так же сидеть и пялиться в стену в холодной и мрачной камере Азкабана.
— Блэк, у тебя когда-нибудь рот закрывается?
— Только когда я сплю. И то не всегда.
— Это точно.
— Ты не увиливай, я ведь серьезно интересуюсь.
— Чтобы передачки носить?
— И не только. Что ты еще умеешь делать?
— А с чего ты взял, что я непременно захочу возвращаться в магический мир? Мне и тут неплохо.
— Неплохо? Скажешь тоже! Ни работы, ни развлечений. Вот какого фига ты к «Дырявому котлу» ходил?
Снейп угрюмо молчал.
— Не знаешь? А я знаю! Потому что тянуло.
— Много ты знаешь! А вот скажи тогда, умный Блэк, что бы ты ощутил, глядя в зеркало и понимая, что все должно быть не так?
— Ты назвал меня умным?
— Не увиливай! Что бы ты делал, чувствуя, что ответы на твои вопросы где-то рядом? На расстоянии вытянутой руки? Потянуло бы тебя на развлечения, если бы ты не помнил, кто хотел тебя убить и за что? Если бы вокруг тебя постоянно крутились воспоминания, которые не ухватить? Если ты понимаешь, что внезапная вспышка — это опасность, но не знаешь, почему? Если…
Снейп замолчал и, задыхаясь, откинулся спиной к стене. Его пальцы, судорожно сцепленные на согнутых коленях, слегка подрагивали. Сириус встал и, набрав воды, протянул жестяную кружку Снейпу. Тот взял ее, жадно выпил воду и отбросил кружку в сторону. Блек сел рядом и, сгорбившись, обнял колени.
— В Арке было почти так же.
— Что?
— В Арке было почти то же самое. Туман, тишина, покой. И не понимаешь, кто ты и откуда. Только помнишь, что потерял что-то очень важное. Но не представляешь, что это и как искать.
Снейп чуть повернул голову, но ничего не сказал. Вздохнув, Блэк продолжил:
— А самое страшное началось, когда я вернулся. Ощущение потери никуда не делось. Я не мог понять, зачем мне надо утром вставать. Нет. Понять-то я мог. Я стал чертовски логичным и правильным. Я знал, чего от меня ждут. Я даже научился изображать радость. Но я ничего не чувствовал. Все мои чувства остались там. Ни боли, ни любви, ни радости. При этом я совершенно точно знал, что люблю Гарри, но я этого не чувствовал!
Снейп не перебивал. Он чуть прикрыл глаза, но он слушал. Очень внимательно. И Сириус мог поклясться, что он его понимает!
— Мегги Степлтон…
Снейп удивленно открыл глаза, а Блэк с улыбкой продолжил:
— Ее звали Мегги Степлтон. Никогда не думал, что восьмидесятилетняя женщина может пробудить во мне интерес к жизни. Но она единственная, кто интересовался мной, вне зависимости от моего поведения. Она не тревожилась, когда я не веселился. Она кокетничала, носила мне биточки и просто жила. Но этого ее желания жить хватало и на меня. А потом я встретил тебя…
— И что?
— И мне стало жить интересно. Но ты так и не ответил, чем собираешься заниматься.
Страница 12 из 15
