Фандом: Гарри Поттер. Рано или поздно наступает такой момент, когда скрыть свои тайные влечения нет никакой возможности. Ссора Гарри Поттера и его супруги приводит к тому, что сразу несколько волшебников невольно открывают миру свои самые невероятные тайны.
Добавить в моё избранное
80 мин, 36 сек 3672
Ты все-таки идиотка, Грейнджер! — всплеснула руками Белла. — Я говорила не о потенциале и силе волшебника, а о том, что в нашем мире есть древние традиции, которые соблюдают не просто так! Их нельзя нарушать! Нельзя, например, делить магию на тёмную и светлую! Я тебя могу и одной «Левиосой» прибить, шмякнув об стенку башкой! Теперь все заклинания будем считать тёмными?!
— Но… ваши же хотели уничтожить всех маглов и маглорождённых! Вы — террористы! — не сдавалась Гермиона.
Беллатрису, казалось, совсем не смутили эти слова. После своеобразной словесной разминки у неё было отличное настроение. Она гордо выпрямилась и, надменно посмотрев на слушателей, начала объяснять:
— Много лет назад Тёмный Лорд хотел с помощью политики и реформ сохранить нужные и полезные традиции, на которых стоит наш мир. Никого порабощать или убивать он не собирался. Мы выступали против курса Дамблдора, призывающего слиться с маглами. Маги бы тогда просто выродились.
Но потом что-то произошло, и наш повелитель начал сходить с ума. Теперь я знаю, что это из-за крестражей было. Он вдруг начал строить безумные планы об убийствах маглорождённых и покорении мира. А ведь Гриндевальд уже пробовал и поплатился. Но мы, сподвижники Тёмного Лорда, всё ещё ему верили, хотя уже тогда понимали, что это безумие. Только выйти из организации Вальпургиевых рыцарей просто так не получилось бы.
Беллатриса горько усмехнулась:
— Поэтому я и многие другие оказались в Азкабане. Мы просто струсили открыто выступить против безумца и продолжали выполнять его нелепые приказы.
— Лично я никаких традиций не нарушала! — продолжала пылать праведным гневом Гермиона.
— А как же ГАВНЭ? — возразила Белла. — Клянусь носом Лорда, эльфы Хогвартса до сих пор дрожат от злости при воспоминании о тебе и твоих мерзких шапках!
— А откуда ты знаешь о том, что я вязала шапочки для эльфов? — нахмурилась Грейнджер.
— Тёмный Лорд иногда совершенно неожиданно, против своей воли, подключался к сознанию Поттера и мог видеть всё его глазами. Даже чувствовать, то, что чувствует в этот момент он, — заявила Лестрейндж и, оглянувшись на Гарри, добавила, — Нарцисса, кстати, до сих пор не может тебе простить того, как ты отравился на Рождество в девяносто шестом году.
— Что?! А ей-то какое дело? — выпучил глаза тот, вспоминая, что именно тогда немного переел пирогов с почками, испеченных миссис Уизли.
— Лорда как раз в этот момент спонтанно закинуло в твой разум, и организм его стал вытворять то же, что испытывал и ты, — злорадно ухмыльнулась воспоминаниям Беллатриса.
— Я помню этот день, — подал голос Драко. — Лорд метался по всему менору, хватался за живот, стонал, плакал и гадил на бегу. Эльфы не успевали за ним чистить, а запах не убирался никакой магией. Даже Фенрира Сивого вырвало, причём прямо на любимое мамино кресло.
— А почему тогда Лорд не сдох, когда меня Авадой в лесу приложил? — озадаченно почесал в затылке Поттер.
— А кто ж его знает? — развела руками Беллатриса. — Теперь уже не спросишь.
— Интересно, что ещё видел про меня Волдеморт? — мрачно произнёс Гарри, сжав кулаки.
— Тебе лучше не знать, — уверенно заявила Белла. Затем она повернулась к Драко и Гермионе со словами:
— И вам тоже.
— Кстати, а вы зачем сюда явились? — поинтересовалась она, искоса посмотрев на парочку.
— Могу и тебе задать тот же вопрос, — парировала Грейнджер.
Беллатриса с минуту задумчиво и высокомерно разглядывала её, точно редкое насекомое, а потом произнесла:
— Ну что ж, я даже покажу вам, зачем я сюда пришла, но сначала ответишь ты, грязнокровка.
— Прекрати меня так называть, Пожирательница! — потребовала Грейнджер.
— Извини, привычки так просто не исчезают. К тому же это слово легче произносить, чем «маглорождённая». Ладно, уговорила, буду звать тебя Герми. Ты же почти уже член моей семьи. А меня можешь называть Беллой. Прочувствуй, какая честь тебе оказывается. Ты теперь часть клана Малфоев. Он хоть и не такой уж древний и благородный, как Блэки, но лучше, чем ничего, — криво ухмыльнулась она.
Гермиона ответила пристальным взглядом, но потом всё же сказала:
— Честь сомнительная, но я отвечу. Мы пришли за волшебной палочкой Драко. Он же её где-то здесь потерял.
— А ещё мы хотели попросить у Гарри приютить нас на пару дней. Papa плохо воспринял известие о нашей с Гермионой помолвке. — мрачно вставил Малфой.
— Всё ясно, у Люциуса случилась истерика, я так и знала, — рассмеялась Белла. — Этот павлин громко орал?
— Он вопил, угрожал и пытался меня подкупить. А ещё обещал утопиться, если я женюсь на Грейнджер.
— Узнаю старину Люци. Готов все проблемы решать угрозой или взяткой, — ухмыльнулась Белла. — А что сказала Нарцисса?
…
— Но… ваши же хотели уничтожить всех маглов и маглорождённых! Вы — террористы! — не сдавалась Гермиона.
Беллатрису, казалось, совсем не смутили эти слова. После своеобразной словесной разминки у неё было отличное настроение. Она гордо выпрямилась и, надменно посмотрев на слушателей, начала объяснять:
— Много лет назад Тёмный Лорд хотел с помощью политики и реформ сохранить нужные и полезные традиции, на которых стоит наш мир. Никого порабощать или убивать он не собирался. Мы выступали против курса Дамблдора, призывающего слиться с маглами. Маги бы тогда просто выродились.
Но потом что-то произошло, и наш повелитель начал сходить с ума. Теперь я знаю, что это из-за крестражей было. Он вдруг начал строить безумные планы об убийствах маглорождённых и покорении мира. А ведь Гриндевальд уже пробовал и поплатился. Но мы, сподвижники Тёмного Лорда, всё ещё ему верили, хотя уже тогда понимали, что это безумие. Только выйти из организации Вальпургиевых рыцарей просто так не получилось бы.
Беллатриса горько усмехнулась:
— Поэтому я и многие другие оказались в Азкабане. Мы просто струсили открыто выступить против безумца и продолжали выполнять его нелепые приказы.
— Лично я никаких традиций не нарушала! — продолжала пылать праведным гневом Гермиона.
— А как же ГАВНЭ? — возразила Белла. — Клянусь носом Лорда, эльфы Хогвартса до сих пор дрожат от злости при воспоминании о тебе и твоих мерзких шапках!
— А откуда ты знаешь о том, что я вязала шапочки для эльфов? — нахмурилась Грейнджер.
— Тёмный Лорд иногда совершенно неожиданно, против своей воли, подключался к сознанию Поттера и мог видеть всё его глазами. Даже чувствовать, то, что чувствует в этот момент он, — заявила Лестрейндж и, оглянувшись на Гарри, добавила, — Нарцисса, кстати, до сих пор не может тебе простить того, как ты отравился на Рождество в девяносто шестом году.
— Что?! А ей-то какое дело? — выпучил глаза тот, вспоминая, что именно тогда немного переел пирогов с почками, испеченных миссис Уизли.
— Лорда как раз в этот момент спонтанно закинуло в твой разум, и организм его стал вытворять то же, что испытывал и ты, — злорадно ухмыльнулась воспоминаниям Беллатриса.
— Я помню этот день, — подал голос Драко. — Лорд метался по всему менору, хватался за живот, стонал, плакал и гадил на бегу. Эльфы не успевали за ним чистить, а запах не убирался никакой магией. Даже Фенрира Сивого вырвало, причём прямо на любимое мамино кресло.
— А почему тогда Лорд не сдох, когда меня Авадой в лесу приложил? — озадаченно почесал в затылке Поттер.
— А кто ж его знает? — развела руками Беллатриса. — Теперь уже не спросишь.
— Интересно, что ещё видел про меня Волдеморт? — мрачно произнёс Гарри, сжав кулаки.
— Тебе лучше не знать, — уверенно заявила Белла. Затем она повернулась к Драко и Гермионе со словами:
— И вам тоже.
— Кстати, а вы зачем сюда явились? — поинтересовалась она, искоса посмотрев на парочку.
— Могу и тебе задать тот же вопрос, — парировала Грейнджер.
Беллатриса с минуту задумчиво и высокомерно разглядывала её, точно редкое насекомое, а потом произнесла:
— Ну что ж, я даже покажу вам, зачем я сюда пришла, но сначала ответишь ты, грязнокровка.
— Прекрати меня так называть, Пожирательница! — потребовала Грейнджер.
— Извини, привычки так просто не исчезают. К тому же это слово легче произносить, чем «маглорождённая». Ладно, уговорила, буду звать тебя Герми. Ты же почти уже член моей семьи. А меня можешь называть Беллой. Прочувствуй, какая честь тебе оказывается. Ты теперь часть клана Малфоев. Он хоть и не такой уж древний и благородный, как Блэки, но лучше, чем ничего, — криво ухмыльнулась она.
Гермиона ответила пристальным взглядом, но потом всё же сказала:
— Честь сомнительная, но я отвечу. Мы пришли за волшебной палочкой Драко. Он же её где-то здесь потерял.
— А ещё мы хотели попросить у Гарри приютить нас на пару дней. Papa плохо воспринял известие о нашей с Гермионой помолвке. — мрачно вставил Малфой.
— Всё ясно, у Люциуса случилась истерика, я так и знала, — рассмеялась Белла. — Этот павлин громко орал?
— Он вопил, угрожал и пытался меня подкупить. А ещё обещал утопиться, если я женюсь на Грейнджер.
— Узнаю старину Люци. Готов все проблемы решать угрозой или взяткой, — ухмыльнулась Белла. — А что сказала Нарцисса?
…
Страница 17 из 24
