Слизеринка

— Это дело рук Гойла, и точка. Кстати, с каких это пор тебя, самую лучшую девушку в школе, стала волновать судьба этого кретина?

Он так сильно сжал мою руку, что я рискую получить синяк. Но просить о пощаде ниже моего достоинства.

— С недавних, — пытаюсь шипеть я, но у меня выходит только сдавленный хрип.

— Я так и знал! — Малфой отпускает меня, довольно потирая руки и бормоча что-то про Монтегю. А потом наклоняется и, целуя меня в лоб, тихо шепчет:

— Ты только моя, крошка, и я не терплю конкуренции…

Он покидает больничное крыло, бросив букет на кровать, а я остаюсь сидеть. Как изобретательно! Свалить вину на другого и заодно убрать соперника с пути. Это поступок, достойный Малфоя.

Меня тошнит. Я, конечно, могу побежать к директору и рассказать, как все было. Тогда Грегори не накажут, и все будет по-другому… Но я не двигаюсь с места. Сижу и тихо плачу. Вот в чем еще одна проблема Слизерина: настоящий слизеринец предпочтет выгоду для себя помощи ближнему. И я настоящая слизеринка. И Макмиллан будет молчать. Он может храбриться, но я-то знаю: он слишком боится Малфоя. Драко победил. Как всегда. Только Поттер может противостоять ему, но я не Поттер.

Грегори больше никогда не подойдет ко мне — я знаю это. И так будет правильно. Так будет лучше. Для меня. Я буду и дальше встречаться с Малфоем. Ведь я же должна держать марку. Я выздоровею. Наберусь сил. Я стану миссис Малфой, чего бы мне это ни стоило. А кто придумал любовь, тот дурак…