Фандом: Капитан Блад. Обстоятельства сложились так, что в заснеженной Московии вместе с Питером Бладом оказывается и его бывший враг дон Мигель. Ночь, мороз и русская баня: «С легким паром!» Постканон. 4-я история цикла«Враг мой»
Добавить в моё избранное
12 мин, 17 сек 15513
Справка для тех, кто не знаком с каноном, а также для тех, кто знаком, но не читал предыдущие части цикла.
Питер Блад — главный герой романа. Бакалавр медицины, профессиональный военный. Ирландец по происхождению, он отличался хладнокровием, отвагой и ироничностью. Служил во флоте Голландии, произведён в офицеры знаменитым де Ритёром. Именно благодаря ему Блад стал блестящим флотоводцем. Провёл два года в испанской тюрьме в качестве военнопленного, где в совершенстве освоил испанский язык. Осужден за участие в мятеже Монмута, продан в рабство на Барбадос, в г. Бриджтаун. Испанский капер дон Диего де Эспиноса пытался захватить город, и это дало возможность каторжникам во главе с Бладом бежать. После он стал капитаном пиратов. Отстоял в битве с французами Порт-Ройял и был назначен губернатором Ямайки.
Дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес — адмирал испанского флота, брат Диего де Эспиносы. После смерти брата поклялся отомстить Бладу, однако несколько раз оказывался побеждён им.
Я попыталась пофантазировать — а что, если непредсказуемый кульбит Судьбы свел вместе двух заклятых врагов? Например — в тюрьме, куда оба угодили по обвинению в пиратстве? Им явно нашлось о чем поговорить. А после совместного побега они, опять же, волею Затейницы-Судьбы, оказываются… в снегах Московии, в Архангельске, где юный царь Петр повелел начать строительство первых кораблей русского флота.
Архангельск
декабрь 169… года
— Иногда я спрашиваю себя, что я здесь делаю, — задумчиво произнес дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес и покосился на своего неожиданного компаньона, с которым проделал долгий путь от Эспаньолы до заледенелых берегов Белого моря.
Питер Блад, сидя за столом, что-то быстро писал в потрепанной толстой тетради. Услышав высказывание испанца, он хмыкнул, но не поднял головы.
Да уж, Небо щедро посылает испытания ничтожным смертным. Совсем недавно адмирал Испании заставил бы подавиться словами любого, кто осмелился бы только намекнуть, что он будет находиться в обществе своего заклятого врага и не попытается его прикончить.
«Бывший адмирал, — язвительно напомнил себе дон Мигель. — Бывший, черт меня подери!»
Он обвел взглядом толстые бревна, из которых были сложены стены добротной избы, затем посмотрел в узкое оконце. К пластинкам слюды снаружи липли хлопья снега. Темнота за окном казалась живой.
— Неисповедимы пути Господни… Вы поразительный человек, дон Педро. По вашей милости я оказался… — дон Мигель передернул плечами, — в этом преддверии ада.
— Вот как? Позволю себе заметить, что вам пришлось скрываться от ваших же соотечественников, жаждущих свести с вами близкое знакомство в застенках Севильи, дон Мигель.
— Не могу представить, что сейчас Санто-Доминго благоухает цветами… — продолжил дон Мигель, не обращая внимания на сарказм в голосе Блада.
Самообладание дона Педро и его способность иронизировать по поводу самых драматичных перипетий их совместных странствий и восхищали, и раздражали де Эспиносу. Впрочем… Испанцу вдруг вспомнилось, что Блад крайне неохотно говорил обо всем, что было до их дерзкого побега, а также в целом о Вест-Индии. И никогда — о мисс Бишоп, своей невесте. Но однажды на каком-то из бесчисленных постоялых дворов неслышно вошедший в отведенную им комнатушку де Эспиноса увидел, что Блад сидит, откинувшись на спинку кресла, и на его губах играет мечтательная и грустная улыбка. В руке он сжимал небольшой предмет, похожий на книжицу. Скрипнула половица, и лицо Блада мгновенно стало непроницаемым. Он быстро положил книжицу в карман камзола, однако де Эспиноса успел заметить, что это была миниатюра с изображением большеглазой девушки с пушистыми каштановыми волосами.
Во всяком случае, он отдавал должное стойкости дона Педро. Самому де Эспиносе было очень непросто принять резкий поворот судьбы, в одночасье сделавшей его изгнанником.
— Вам не кажется, дон Педро, что весь мир превратился в заснеженную пустыню? Или мы оба умерли, не заметив того, а нашим душам и после смерти суждено скитаться бок о бок…
— Вы слишком пессимистичны, места здесь не такие уж пустынные. К тому же, как вы знаете, в Соломбале начали строить большую верфь…
Де Эспиноса поморщился, c тоской подумав о «Сан-Кристобале». Корабль он был вынужден оставить в порту Севильи перед тем, как отправиться в Московию. А если быть честным с собой — пуститься в постыдное бегство.
— И все же я не понимаю, в чем смысл моего присутствия.
— А ваш опыт и талант флотоводца? Как только появятся корабли, московитам потребуются сведущие в морском деле люди.
— И это говорите… вы? — дернул уголком губ де Эспиноса, в упор глядя на Блада.
— Да, дон Мигель, — твердо ответил Питер.
В жарко натопленной комнате повисло молчание. Но через минуту де Эспиноса, скептически пожав плечами, заговорил вновь:
— Разве московиты способны создать флот?
Питер Блад — главный герой романа. Бакалавр медицины, профессиональный военный. Ирландец по происхождению, он отличался хладнокровием, отвагой и ироничностью. Служил во флоте Голландии, произведён в офицеры знаменитым де Ритёром. Именно благодаря ему Блад стал блестящим флотоводцем. Провёл два года в испанской тюрьме в качестве военнопленного, где в совершенстве освоил испанский язык. Осужден за участие в мятеже Монмута, продан в рабство на Барбадос, в г. Бриджтаун. Испанский капер дон Диего де Эспиноса пытался захватить город, и это дало возможность каторжникам во главе с Бладом бежать. После он стал капитаном пиратов. Отстоял в битве с французами Порт-Ройял и был назначен губернатором Ямайки.
Дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес — адмирал испанского флота, брат Диего де Эспиносы. После смерти брата поклялся отомстить Бладу, однако несколько раз оказывался побеждён им.
Я попыталась пофантазировать — а что, если непредсказуемый кульбит Судьбы свел вместе двух заклятых врагов? Например — в тюрьме, куда оба угодили по обвинению в пиратстве? Им явно нашлось о чем поговорить. А после совместного побега они, опять же, волею Затейницы-Судьбы, оказываются… в снегах Московии, в Архангельске, где юный царь Петр повелел начать строительство первых кораблей русского флота.
Архангельск
декабрь 169… года
— Иногда я спрашиваю себя, что я здесь делаю, — задумчиво произнес дон Мигель де Эспиноса-и-Вальдес и покосился на своего неожиданного компаньона, с которым проделал долгий путь от Эспаньолы до заледенелых берегов Белого моря.
Питер Блад, сидя за столом, что-то быстро писал в потрепанной толстой тетради. Услышав высказывание испанца, он хмыкнул, но не поднял головы.
Да уж, Небо щедро посылает испытания ничтожным смертным. Совсем недавно адмирал Испании заставил бы подавиться словами любого, кто осмелился бы только намекнуть, что он будет находиться в обществе своего заклятого врага и не попытается его прикончить.
«Бывший адмирал, — язвительно напомнил себе дон Мигель. — Бывший, черт меня подери!»
Он обвел взглядом толстые бревна, из которых были сложены стены добротной избы, затем посмотрел в узкое оконце. К пластинкам слюды снаружи липли хлопья снега. Темнота за окном казалась живой.
— Неисповедимы пути Господни… Вы поразительный человек, дон Педро. По вашей милости я оказался… — дон Мигель передернул плечами, — в этом преддверии ада.
— Вот как? Позволю себе заметить, что вам пришлось скрываться от ваших же соотечественников, жаждущих свести с вами близкое знакомство в застенках Севильи, дон Мигель.
— Не могу представить, что сейчас Санто-Доминго благоухает цветами… — продолжил дон Мигель, не обращая внимания на сарказм в голосе Блада.
Самообладание дона Педро и его способность иронизировать по поводу самых драматичных перипетий их совместных странствий и восхищали, и раздражали де Эспиносу. Впрочем… Испанцу вдруг вспомнилось, что Блад крайне неохотно говорил обо всем, что было до их дерзкого побега, а также в целом о Вест-Индии. И никогда — о мисс Бишоп, своей невесте. Но однажды на каком-то из бесчисленных постоялых дворов неслышно вошедший в отведенную им комнатушку де Эспиноса увидел, что Блад сидит, откинувшись на спинку кресла, и на его губах играет мечтательная и грустная улыбка. В руке он сжимал небольшой предмет, похожий на книжицу. Скрипнула половица, и лицо Блада мгновенно стало непроницаемым. Он быстро положил книжицу в карман камзола, однако де Эспиноса успел заметить, что это была миниатюра с изображением большеглазой девушки с пушистыми каштановыми волосами.
Во всяком случае, он отдавал должное стойкости дона Педро. Самому де Эспиносе было очень непросто принять резкий поворот судьбы, в одночасье сделавшей его изгнанником.
— Вам не кажется, дон Педро, что весь мир превратился в заснеженную пустыню? Или мы оба умерли, не заметив того, а нашим душам и после смерти суждено скитаться бок о бок…
— Вы слишком пессимистичны, места здесь не такие уж пустынные. К тому же, как вы знаете, в Соломбале начали строить большую верфь…
Де Эспиноса поморщился, c тоской подумав о «Сан-Кристобале». Корабль он был вынужден оставить в порту Севильи перед тем, как отправиться в Московию. А если быть честным с собой — пуститься в постыдное бегство.
— И все же я не понимаю, в чем смысл моего присутствия.
— А ваш опыт и талант флотоводца? Как только появятся корабли, московитам потребуются сведущие в морском деле люди.
— И это говорите… вы? — дернул уголком губ де Эспиноса, в упор глядя на Блада.
— Да, дон Мигель, — твердо ответил Питер.
В жарко натопленной комнате повисло молчание. Но через минуту де Эспиноса, скептически пожав плечами, заговорил вновь:
— Разве московиты способны создать флот?
Страница 1 из 4
