Фандом: Haikyuu! Куроо недоуменно смотрит на дверь уборной с лаконичной табличкой «Закрыто» и почти проходит мимо, но — любопытство и котики. Он прислушивается и различает голоса, а когда узнает Сугу, то плюет на то, что могут подумать случайно проходящие мимо и прикладывает ухо к двери. Куроо улавливает лишь обрывки фраз, но и этого вполне достаточно.
Добавить в моё избранное
12 мин, 57 сек 17871
И что он и тогда, даже сразу, понимал, как сильно рисковал Бокуто, затевая все то безумие, а сейчас — вот даже еще лучше чем раньше.
И Суга тоже молчит, все так же вжимаясь в его плечо. И Куроо немного не по себе от этой тишины. Он слишком многое сказал, слишком многое отдал. Это оказалось тяжелее, чем он думал. И даже если это поможет Суге — а Куроо очень надеется, что да, то он все равно теперь понятия не имеет, что с этим дальше делать — самому. С тем, что он рассказал все Сугаваре.
Сугавара молчит очень долго. Куроо уже собирается заводить машину и уезжать из чертового переулка, когда тот неожиданно говорит:
— Мы с Дайчи работали в отделе «белых воротничков» — финансовые преступления и мошенничество. Шеф давно отпускал скабрезные шуточки в нашу сторону. В мою, преимущественно. Но мы думали, что он просто гомофоб. А потом он однажды отослал Дайчи с поручением, а меня задержал с отчетом до позднего вечера, и когда я занес готовые бумаги к нему в кабинет… — Суга на мгновение замолкает, и Куроо тут же вклинивается:
— Можешь не рассказывать.
Суга лишь качает головой и продолжает.
— Он — бывший спецназовец, а я — это я. Мои рукопашные навыки ты знаешь. Я и тогда ничего не сказал Дайчи, надеялся, что смогу по-тихому быстро организовать наш перевод в другой отдел.
— Не вышло? — спрашивает Куроо, хотя уже знает ответ.
— Хуже. Я… — Сугавара запинается. — Я тогда немного растерялся. Или не немного. Шеф круто подставил нас на следующей операции, а я слишком поздно заметил. В итоге во время изъятия у нас пропала крупная партия наркоты и несколько золотых слитков. И по всему получалось, что увели их мы с Дайчи. Официально шеф скрыл эту недостачу, но у него осталось достаточно доказательств, выводящих на нас. А это — реальные сроки, от пяти до пятнадцати.
— Вот скотина! — вырывается у Куроо.
— Ага, — соглашается Суга. — А потом он предложил мне выбор. Или он дает делу ход, нас с Дайчи сажают, и ко мне начинает дорываться куча уголовников, или я оказываю ему сексуальные услуги на регулярной основе.
Теперь молчит Куроо. Да, он слышал краткую версию этой истории, предельно краткую «там было за что убить», но полная оказывается куда хуже, чем он мог бы предположить.
— А потом, где-то через пару недель, Дайчи все узнал, пришел утром в отдел, ворвался в кабинет шефа и застрелил его из табельного оружия прямо на рабочем месте, — заканчивает Сугавара.
— Как вы выкрутились? Как Дайчи не посадили за это? — тихо спрашивает Куроо и в зеркале заднего вида ловит безрадостную и немного вымученную улыбку Суги.
— Тогда, когда шеф подставил нас с наркотой, — я растерялся, позволил эмоциям взять верх, а в итоге вляпался еще глубже, и не один, потянул за собой и Дайчи. Но потом — уже не терялся. Предельно непрофессионально одну и ту же ошибку совершать дважды, да еще и подряд. На всех наших встречахи с шефом я собирал компромат на него. Немного не успел, но и имевшегося хватило бы для фееричного скандала. Да, пришлось бы утопить себя в дерьме, но и агентству мало не показалось бы — полетели бы головы и погоны, и прежде всего — начальства.
Куроо кивает. В агентстве всегда умели заметать темные делишки под ковер и избегать огласки, уж он-то знает.
— В убийстве обвинили одного из арестованных — террориста, которого как раз обрабатывал соседний отдел, мол, при попытке побега вырвал пистолет у агента, открыл огонь, одна жертва — шеф того самого проворонившего свое оружие агента. Шефа похоронили с почестями, террористу и так светила вышка. А нас слили в опальный отдел, — заканчивает Суга и выдыхает.
Куроо наконец-то решается и обнимает Сугавару, притягивая к себе, тот сразу же привычно переползает к нему на колени — обычный, мягкий, больше нет того спрятавшегося за многослойными щитами колючего ежика, все еще грустный, но это ничего, это — пройдет.
— Не приезжай к нам завтра, — просит Сугавара. — Мне надо будет немножко соврать Дайчи. Это сложно. Но так будет лучше. Для всех.
— Я понимаю, — кивает Куроо.
Суга осторожно прикасается губами к его губам, словно не уверен, словно проверяет, не изменилось ли что, а потом целует жадно, взахлеб. Куроо зарывается руками под его рубашку и ощущает, как он мелко дрожит. Но Суга не намерен отступать, а Куроо сейчас поддержит его во всем, куда бы того ни повело.
А Суга как всегда, как каждый раз, когда они вместе в машине. Он лишь чуть скован и немного напряжен, но быстро оттаивает под руками Куроо. И к тому времени, когда оба уже полураздеты и Суга прижимается к его возбужденному члену, привычно проскальзывая на него, от былой напряженности не остается и следа. И как же Куроо этому рад.
Куроо ловит Дайчи через несколько дней вечером на стоянке. Сегодня финал национальной бейсбольной лиги, те четыре придурка будут сидеть в любимом спортивном баре, глушить пиво и делать ставки.
И Суга тоже молчит, все так же вжимаясь в его плечо. И Куроо немного не по себе от этой тишины. Он слишком многое сказал, слишком многое отдал. Это оказалось тяжелее, чем он думал. И даже если это поможет Суге — а Куроо очень надеется, что да, то он все равно теперь понятия не имеет, что с этим дальше делать — самому. С тем, что он рассказал все Сугаваре.
Сугавара молчит очень долго. Куроо уже собирается заводить машину и уезжать из чертового переулка, когда тот неожиданно говорит:
— Мы с Дайчи работали в отделе «белых воротничков» — финансовые преступления и мошенничество. Шеф давно отпускал скабрезные шуточки в нашу сторону. В мою, преимущественно. Но мы думали, что он просто гомофоб. А потом он однажды отослал Дайчи с поручением, а меня задержал с отчетом до позднего вечера, и когда я занес готовые бумаги к нему в кабинет… — Суга на мгновение замолкает, и Куроо тут же вклинивается:
— Можешь не рассказывать.
Суга лишь качает головой и продолжает.
— Он — бывший спецназовец, а я — это я. Мои рукопашные навыки ты знаешь. Я и тогда ничего не сказал Дайчи, надеялся, что смогу по-тихому быстро организовать наш перевод в другой отдел.
— Не вышло? — спрашивает Куроо, хотя уже знает ответ.
— Хуже. Я… — Сугавара запинается. — Я тогда немного растерялся. Или не немного. Шеф круто подставил нас на следующей операции, а я слишком поздно заметил. В итоге во время изъятия у нас пропала крупная партия наркоты и несколько золотых слитков. И по всему получалось, что увели их мы с Дайчи. Официально шеф скрыл эту недостачу, но у него осталось достаточно доказательств, выводящих на нас. А это — реальные сроки, от пяти до пятнадцати.
— Вот скотина! — вырывается у Куроо.
— Ага, — соглашается Суга. — А потом он предложил мне выбор. Или он дает делу ход, нас с Дайчи сажают, и ко мне начинает дорываться куча уголовников, или я оказываю ему сексуальные услуги на регулярной основе.
Теперь молчит Куроо. Да, он слышал краткую версию этой истории, предельно краткую «там было за что убить», но полная оказывается куда хуже, чем он мог бы предположить.
— А потом, где-то через пару недель, Дайчи все узнал, пришел утром в отдел, ворвался в кабинет шефа и застрелил его из табельного оружия прямо на рабочем месте, — заканчивает Сугавара.
— Как вы выкрутились? Как Дайчи не посадили за это? — тихо спрашивает Куроо и в зеркале заднего вида ловит безрадостную и немного вымученную улыбку Суги.
— Тогда, когда шеф подставил нас с наркотой, — я растерялся, позволил эмоциям взять верх, а в итоге вляпался еще глубже, и не один, потянул за собой и Дайчи. Но потом — уже не терялся. Предельно непрофессионально одну и ту же ошибку совершать дважды, да еще и подряд. На всех наших встречахи с шефом я собирал компромат на него. Немного не успел, но и имевшегося хватило бы для фееричного скандала. Да, пришлось бы утопить себя в дерьме, но и агентству мало не показалось бы — полетели бы головы и погоны, и прежде всего — начальства.
Куроо кивает. В агентстве всегда умели заметать темные делишки под ковер и избегать огласки, уж он-то знает.
— В убийстве обвинили одного из арестованных — террориста, которого как раз обрабатывал соседний отдел, мол, при попытке побега вырвал пистолет у агента, открыл огонь, одна жертва — шеф того самого проворонившего свое оружие агента. Шефа похоронили с почестями, террористу и так светила вышка. А нас слили в опальный отдел, — заканчивает Суга и выдыхает.
Куроо наконец-то решается и обнимает Сугавару, притягивая к себе, тот сразу же привычно переползает к нему на колени — обычный, мягкий, больше нет того спрятавшегося за многослойными щитами колючего ежика, все еще грустный, но это ничего, это — пройдет.
— Не приезжай к нам завтра, — просит Сугавара. — Мне надо будет немножко соврать Дайчи. Это сложно. Но так будет лучше. Для всех.
— Я понимаю, — кивает Куроо.
Суга осторожно прикасается губами к его губам, словно не уверен, словно проверяет, не изменилось ли что, а потом целует жадно, взахлеб. Куроо зарывается руками под его рубашку и ощущает, как он мелко дрожит. Но Суга не намерен отступать, а Куроо сейчас поддержит его во всем, куда бы того ни повело.
А Суга как всегда, как каждый раз, когда они вместе в машине. Он лишь чуть скован и немного напряжен, но быстро оттаивает под руками Куроо. И к тому времени, когда оба уже полураздеты и Суга прижимается к его возбужденному члену, привычно проскальзывая на него, от былой напряженности не остается и следа. И как же Куроо этому рад.
Куроо ловит Дайчи через несколько дней вечером на стоянке. Сегодня финал национальной бейсбольной лиги, те четыре придурка будут сидеть в любимом спортивном баре, глушить пиво и делать ставки.
Страница 3 из 4
