Фандом: Гарри Поттер. Их сущность — вечный огонь. Их дар — дурман, длящийся лишь три дня. Их судьба — вечный приворот. Их любовь бесконечна, если её не разрушить. Горе разбитого сердца — их погибель, если только в руках не осталось цветка. Тогда клятвы на огне защитят вейлу, кто бы эти клятвы ни произносил.
Добавить в моё избранное
16 мин, 43 сек 7954
Магическая Франция полыхала, снедаемая кровопролитными схватками за власть между старыми семьями. Возможно, сначала все ещё можно было уладить, но тот первый и самый кровавый мятеж забрал жизнь действующего министра. Разумеется, ради его смещения с поста все это и планировалось, но вместе с министром были убиты и активисты среди революционеров, так что теперь каждая древняя семья хотела урвать для себя кусок побольше. И ради этого одни семьи шли на убийства, а другие стремились заключать выгодные брачные союзы.
Бумаги были брезгливо отброшены на стол уже давно, кажется, три или четыре дня назад. На самом деле Аполлин Делакур не прочитала даже первой страницы в том брачном договоре, который протянула ей мать. Все в семье утверждали, что этот брак был бы идеальным: Гаспар Дюпре был из тех молодых людей, которые всегда добивались желаемого. Он был силен, причём не только магически. Чаще всего он выигрывал в спорах потому, что с ним отказывались иметь дело из-за того, что он внушал страх своим могучим телосложением. Но при всем этом он умел располагать к себе слабый пол, он всегда знал, когда нужно быть милым и мягким, участливо спросить о самочувствии родственников, позволить выплакаться на своём плече. О таком зяте, как Гаспар Дюпре, мечтала любая мать, и порой Аполлин думала, что с лёгкостью исполнила бы мечту какой-нибудь из этих дурочек, отказавшись подписывать договор, валявшийся без дела вот уж столько времени.
— Все оставшиеся мятежники схвачены, — мягкий голос любимой сестры вырвал Аполлин из невесёлых раздумий. Ей уже давно стала неинтересна судьба собственной страны: их имение было самым защищённым, и если какой-нибудь из дорвавшихся до власти интриганов захочет на них напасть, то сгорит у ворот. Так что Аполлин Делакур хотела бы, чтобы вся магическая Франция полыхала сейчас, так же, как полыхает её разбитой сердце.
— Схвачены? Думаешь, если я подпишу этот договор, то Гаспар, как один из тех, кто сейчас имеет больше всего шансов на министерское кресло, позволит мне однажды вырвать их сердца? — надо полагать, что именно об этом все последние дни и думала Аполлин, в красках представляя, как будет вырывать сердца у тех, кто заставил остановиться единственное сердце, чьё биение она могла почувствовать в любой точке земного шара в любую минуту дня и ночи, запах обладателя которого сводил её с ума.
— Да, — тихо ответила Кларисса, подойдя к застывшей у окна сестре. — Однажды он закроет глаза на то, что десять узников замка Иф лишились сердец.
— Это будет мило с его стороны, — фыркнула Аполлин, все ещё неотрывно смотря в сад. Помимо прекрасных цветов, которыми так гордились её мать и многочисленные родственницы, был виден молодой саженец розового дерева.
— Тебе больше нельзя тянуть с ответом, — прикрыв глаза, заметила Кларисса. Именно её семья отправила к спрятавшейся в своей комнате Аполлин, чтобы разговорить девушку. Хотя, несомненно, Клэр предпочла бы сейчас оказаться где угодно, а никак не в полутёмной комнате сестры, постепенно сходящей с ума от горя и отчаяния. Вейла, потерявшая свою пару, уже никогда не сможет стать прежней. Вейла, потерявшая свою пару, навсегда становится безучастной к жизни. Опустошённая из-за внезапно оборвавшейся связи, она однажды просто позволит своей магии сжечь себя изнутри, превратив в чудовище, которое непременно нужно будет уничтожить.
— Я могу тянуть с ответом сколько угодно, — флегматично отмахнувшись от слов сестры, заметила Аполлин. — Он бегал за мной по пятам с момента нашей первой встречи. Сколько нам тогда было лет?
— Семь, — печальная улыбка появилась на губах Клариссы.
— Он бегает за мной уже одиннадцать лет. Он не потерял надежды даже тогда, когда…
Закончить своё едкое замечание Аполлин не удалось. То, что она так долго сдерживала в себе, наконец вырвалось наружу. После пяти дней непривычного затишья буря разродилась. Уткнувшись в плечо сестры, Аполлин рыдала, проклиная весь свет и все человечество за то, что они отняли у неё заслуженное счастье. Клэр отвела сестру от ненавистного окна, открывающего вид на молодое деревце, усадив на кровати, позволила ей выплакаться.
Огромный фамильный особняк был погружен в траур и все вейлы боязливо посматривали на дверь спальни, за которой скрылась Аполлин. Все они понимали, что никакие слова не могли утешить ту, чьё сердце разбилось и никогда уже не сможет быть склеено. И все они знали, что если решатся зайти к ней, то получат огненный шар в лицо. Лишь хозяйка дома решилась просунуть брачный договор под дверь, и то, после того, как, досконально изучив его и получив несколько писем он настойчивого мсье Дюпре, желающего узнать ответ на его предложение, отчаялась от затишья, что творилось в доме. Она хотела вывести дочь из себя, хотела заставить её крушить мебель, поджигать деревья в саду, бить посуду, возможно, выдрать сердце из груди этого самого мсье Дюпре, но ничего подобного не случилось.
Бумаги были брезгливо отброшены на стол уже давно, кажется, три или четыре дня назад. На самом деле Аполлин Делакур не прочитала даже первой страницы в том брачном договоре, который протянула ей мать. Все в семье утверждали, что этот брак был бы идеальным: Гаспар Дюпре был из тех молодых людей, которые всегда добивались желаемого. Он был силен, причём не только магически. Чаще всего он выигрывал в спорах потому, что с ним отказывались иметь дело из-за того, что он внушал страх своим могучим телосложением. Но при всем этом он умел располагать к себе слабый пол, он всегда знал, когда нужно быть милым и мягким, участливо спросить о самочувствии родственников, позволить выплакаться на своём плече. О таком зяте, как Гаспар Дюпре, мечтала любая мать, и порой Аполлин думала, что с лёгкостью исполнила бы мечту какой-нибудь из этих дурочек, отказавшись подписывать договор, валявшийся без дела вот уж столько времени.
— Все оставшиеся мятежники схвачены, — мягкий голос любимой сестры вырвал Аполлин из невесёлых раздумий. Ей уже давно стала неинтересна судьба собственной страны: их имение было самым защищённым, и если какой-нибудь из дорвавшихся до власти интриганов захочет на них напасть, то сгорит у ворот. Так что Аполлин Делакур хотела бы, чтобы вся магическая Франция полыхала сейчас, так же, как полыхает её разбитой сердце.
— Схвачены? Думаешь, если я подпишу этот договор, то Гаспар, как один из тех, кто сейчас имеет больше всего шансов на министерское кресло, позволит мне однажды вырвать их сердца? — надо полагать, что именно об этом все последние дни и думала Аполлин, в красках представляя, как будет вырывать сердца у тех, кто заставил остановиться единственное сердце, чьё биение она могла почувствовать в любой точке земного шара в любую минуту дня и ночи, запах обладателя которого сводил её с ума.
— Да, — тихо ответила Кларисса, подойдя к застывшей у окна сестре. — Однажды он закроет глаза на то, что десять узников замка Иф лишились сердец.
— Это будет мило с его стороны, — фыркнула Аполлин, все ещё неотрывно смотря в сад. Помимо прекрасных цветов, которыми так гордились её мать и многочисленные родственницы, был виден молодой саженец розового дерева.
— Тебе больше нельзя тянуть с ответом, — прикрыв глаза, заметила Кларисса. Именно её семья отправила к спрятавшейся в своей комнате Аполлин, чтобы разговорить девушку. Хотя, несомненно, Клэр предпочла бы сейчас оказаться где угодно, а никак не в полутёмной комнате сестры, постепенно сходящей с ума от горя и отчаяния. Вейла, потерявшая свою пару, уже никогда не сможет стать прежней. Вейла, потерявшая свою пару, навсегда становится безучастной к жизни. Опустошённая из-за внезапно оборвавшейся связи, она однажды просто позволит своей магии сжечь себя изнутри, превратив в чудовище, которое непременно нужно будет уничтожить.
— Я могу тянуть с ответом сколько угодно, — флегматично отмахнувшись от слов сестры, заметила Аполлин. — Он бегал за мной по пятам с момента нашей первой встречи. Сколько нам тогда было лет?
— Семь, — печальная улыбка появилась на губах Клариссы.
— Он бегает за мной уже одиннадцать лет. Он не потерял надежды даже тогда, когда…
Закончить своё едкое замечание Аполлин не удалось. То, что она так долго сдерживала в себе, наконец вырвалось наружу. После пяти дней непривычного затишья буря разродилась. Уткнувшись в плечо сестры, Аполлин рыдала, проклиная весь свет и все человечество за то, что они отняли у неё заслуженное счастье. Клэр отвела сестру от ненавистного окна, открывающего вид на молодое деревце, усадив на кровати, позволила ей выплакаться.
Огромный фамильный особняк был погружен в траур и все вейлы боязливо посматривали на дверь спальни, за которой скрылась Аполлин. Все они понимали, что никакие слова не могли утешить ту, чьё сердце разбилось и никогда уже не сможет быть склеено. И все они знали, что если решатся зайти к ней, то получат огненный шар в лицо. Лишь хозяйка дома решилась просунуть брачный договор под дверь, и то, после того, как, досконально изучив его и получив несколько писем он настойчивого мсье Дюпре, желающего узнать ответ на его предложение, отчаялась от затишья, что творилось в доме. Она хотела вывести дочь из себя, хотела заставить её крушить мебель, поджигать деревья в саду, бить посуду, возможно, выдрать сердце из груди этого самого мсье Дюпре, но ничего подобного не случилось.
Страница 1 из 5
