В середине 90-х годов в пригородных лесах Самары орудовал маньяк, который нападал на любовные пары, уединявшиеся в машинах. В народе убийцу прозвали «лесным маньяком» и«лешим».
Добавить в моё избранное
21 мин, 3 сек 13788
Например — считает ли он себя способным совершить преступление, получает ли удовольствие от власти над людьми (и это спрашивают тюремщика) и приходилось ли ему стрелять в работника милиции. Ворошилов на все три вопроса дал отрицательный ответ, но детектор фиксировал положительную реакцию.
Тем не менее, результаты допросов на детекторе лжи не могли служить доказательствами, поскольку носили вероятностный характер. Следствию так и не удалось обнаружить орудия преступлений. Не найдены были ни нож, ни обрез, ни пистолет. Чем именно был вооружен «леший», следствие заключило по довольно противоречивым показаниям уцелевших потерпевших и характеру их ранений. Откуда подобные предметы могли появиться у Ворошилова, правоохранители не установили. При этом никто из знакомых подсудимого не смог вспомнить, что видел у него какое-то оружие, кроме табельного. Пожалуй, из всех собранных за время расследования вещественных доказательств единственным указывающим на причастность Дмитрия Ворошилова к этим преступлениям служила лишь камуфляжная куртка. Она была обнаружена в салоне автомашины ВАЗ-2106, задержанной сотрудниками милиции в ночь с 22 на 23 ноября 1996 года. Родственники убитого Дмитрия Короткова — владельца автомобиля, чей труп милиционеры нашли в багажнике, — заявили, что эта вещь ему не принадлежала. Это позволило следствию предположить, что куртку оставил в машине убийца. В дальнейшем с камуфляжем было проведено более двух десятков экспертиз, хотя в обвинительное заключение вошли результаты лишь шести из них.
Наиболее убедительным выглядела заключение одорологической экспертизы (по запаху). Правда, проводилась она дважды. В первый раз примерно за три месяца до ареста Дмитрия Ворошилова. В тот момент, кроме него, «отрабатывались» еще трое подозреваемых. В результате тех исследований специалисты сделали вывод, что запаховые следы, обнаруженные на вырезах ткани камуфляжа, могут происходить от Ворошилова, но категорически исключают других испытуемых. Категоричное заключение о принадлежности изъятой куртки именно Дмитрию Ворошилову было дано лишь спустя несколько месяцев после его ареста.
Обратила на себя внимание экспертиза по следам крови, обнаруженным на камуфляже. Как выяснилось, они относятся к трем различным типам (при этом кровь Ворошилова той же группы, что у потерпевшего Короткова), что позволяет предположить, что данную куртку в разное время носили три разных человека. Все остальные экспертизы не дали категоричного ответа на вопрос о причастности Ворошилова к убийствам. Сам он упорно отрицал, что когда-либо носил такой камуфляж.
Ситуация со следами крови вообще интересная. На камуфляжной куртке, оставленной рядом с трупом Короткова в багажнике «шестерки», когда преступник скрылся, отстреливаясь из обреза, обнаружены следы крови сразу троих людей. Причем группа крови Ворошилова совпадает с группой Короткова. Также по версии следствия, кровь потерпевшего Сантеладзе была обнаружена на куртке-афганке и спортивной ветровке, которые были обнаружены в доме Ворошилова. Но сами потерпевшие, Сантеладзе и Буткевич, заявили, что преступник был одет в камуфляж, а не в куртку или ветровку. Кроме того, сам Сантеладзе высказал догадку, что преступник лишь хотел похитить автомобиль, так как их самих то и не преследовал. (машину потом нашли брошенную в районе поселка Курумоч). Ни Сантеладзе, ни Алевтина Буткевич Ворошилова, со 100% увереностью не опознали.
Существенными для обвинения являются показания двух сотрудников милиции, преследовавших убийцу в ночь на 23 ноября. Оба они опознали Ворошилова как человека, который сидел в остановленном ими автомобиле. Правда, его лицо было освещено фарами дальнего света всего какое-то мгновенье. А данные ими описания полностью расходились. Однако, как только Ворошилов был арестован, то сотрудники милиции сразу же его опознали.
Любопытно, что изначально свидетели не настаивали, что смогут опознать преступника, а данные ими описания во многом противоречили друг другу. Только после ареста Ворошилова они уверенно указали на него. Был проведен следственный эксперимент, который подтвердил, что в момент преследования милиционеры вполне могли рассмотреть внешность преступника, управлявшего автомобилем. Во всяком случае, по окончании эксперимента они без труда и во всех подробностях описали, как выглядел водитель, исполнявший роль «маньяка». Правда, при рассмотрении результатов этого опознания в ходе судебных слушаний была обнаружена одна странность: обвинению не удалось разыскать водителя-статиста, чтобы он дал показания на суде: вместо своего домашнего адреса этот человек указал в протоколе адрес Красноглинского РОВД и вымышленную фамилию.
Двое оставшихся в живых потерпевших — Мамука Сантеладзе и Алевтина Буткевич, на которых преступник, одетый в камуфляж и маску, напал в ночь со 2 на 3 сентября 1996 года в лесном массиве у поселка Ново-Семейкино, не смогли опознать Ворошилова.
Тем не менее, результаты допросов на детекторе лжи не могли служить доказательствами, поскольку носили вероятностный характер. Следствию так и не удалось обнаружить орудия преступлений. Не найдены были ни нож, ни обрез, ни пистолет. Чем именно был вооружен «леший», следствие заключило по довольно противоречивым показаниям уцелевших потерпевших и характеру их ранений. Откуда подобные предметы могли появиться у Ворошилова, правоохранители не установили. При этом никто из знакомых подсудимого не смог вспомнить, что видел у него какое-то оружие, кроме табельного. Пожалуй, из всех собранных за время расследования вещественных доказательств единственным указывающим на причастность Дмитрия Ворошилова к этим преступлениям служила лишь камуфляжная куртка. Она была обнаружена в салоне автомашины ВАЗ-2106, задержанной сотрудниками милиции в ночь с 22 на 23 ноября 1996 года. Родственники убитого Дмитрия Короткова — владельца автомобиля, чей труп милиционеры нашли в багажнике, — заявили, что эта вещь ему не принадлежала. Это позволило следствию предположить, что куртку оставил в машине убийца. В дальнейшем с камуфляжем было проведено более двух десятков экспертиз, хотя в обвинительное заключение вошли результаты лишь шести из них.
Наиболее убедительным выглядела заключение одорологической экспертизы (по запаху). Правда, проводилась она дважды. В первый раз примерно за три месяца до ареста Дмитрия Ворошилова. В тот момент, кроме него, «отрабатывались» еще трое подозреваемых. В результате тех исследований специалисты сделали вывод, что запаховые следы, обнаруженные на вырезах ткани камуфляжа, могут происходить от Ворошилова, но категорически исключают других испытуемых. Категоричное заключение о принадлежности изъятой куртки именно Дмитрию Ворошилову было дано лишь спустя несколько месяцев после его ареста.
Обратила на себя внимание экспертиза по следам крови, обнаруженным на камуфляже. Как выяснилось, они относятся к трем различным типам (при этом кровь Ворошилова той же группы, что у потерпевшего Короткова), что позволяет предположить, что данную куртку в разное время носили три разных человека. Все остальные экспертизы не дали категоричного ответа на вопрос о причастности Ворошилова к убийствам. Сам он упорно отрицал, что когда-либо носил такой камуфляж.
Ситуация со следами крови вообще интересная. На камуфляжной куртке, оставленной рядом с трупом Короткова в багажнике «шестерки», когда преступник скрылся, отстреливаясь из обреза, обнаружены следы крови сразу троих людей. Причем группа крови Ворошилова совпадает с группой Короткова. Также по версии следствия, кровь потерпевшего Сантеладзе была обнаружена на куртке-афганке и спортивной ветровке, которые были обнаружены в доме Ворошилова. Но сами потерпевшие, Сантеладзе и Буткевич, заявили, что преступник был одет в камуфляж, а не в куртку или ветровку. Кроме того, сам Сантеладзе высказал догадку, что преступник лишь хотел похитить автомобиль, так как их самих то и не преследовал. (машину потом нашли брошенную в районе поселка Курумоч). Ни Сантеладзе, ни Алевтина Буткевич Ворошилова, со 100% увереностью не опознали.
Существенными для обвинения являются показания двух сотрудников милиции, преследовавших убийцу в ночь на 23 ноября. Оба они опознали Ворошилова как человека, который сидел в остановленном ими автомобиле. Правда, его лицо было освещено фарами дальнего света всего какое-то мгновенье. А данные ими описания полностью расходились. Однако, как только Ворошилов был арестован, то сотрудники милиции сразу же его опознали.
Любопытно, что изначально свидетели не настаивали, что смогут опознать преступника, а данные ими описания во многом противоречили друг другу. Только после ареста Ворошилова они уверенно указали на него. Был проведен следственный эксперимент, который подтвердил, что в момент преследования милиционеры вполне могли рассмотреть внешность преступника, управлявшего автомобилем. Во всяком случае, по окончании эксперимента они без труда и во всех подробностях описали, как выглядел водитель, исполнявший роль «маньяка». Правда, при рассмотрении результатов этого опознания в ходе судебных слушаний была обнаружена одна странность: обвинению не удалось разыскать водителя-статиста, чтобы он дал показания на суде: вместо своего домашнего адреса этот человек указал в протоколе адрес Красноглинского РОВД и вымышленную фамилию.
Двое оставшихся в живых потерпевших — Мамука Сантеладзе и Алевтина Буткевич, на которых преступник, одетый в камуфляж и маску, напал в ночь со 2 на 3 сентября 1996 года в лесном массиве у поселка Ново-Семейкино, не смогли опознать Ворошилова.
Страница 3 из 7
