Мужчина в черном пальто стоял на самом краю крыши 15-этажного здания и размышлял, сжимая в руках клочок газеты…
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 15085
У него в руках красная папка с документами.
— Мне уже не терпится начать, а тебе? — Доставая один из документов, произносит доктор.
Во мне смешиваются самые разные чувства: гнев, страх, паника, отчаяние. Я лишь нечленораздельно мычу, будь у меня язык, все было бы куда проще.
— Наконец спустя год процедур мы можем перейти к финальной стадии нашего процесса. Знаешь зачем ты здесь? В тебе есть потенциал убийцы, — произносит доктор с каким-то благоговением.
Чушь! Майкл знал, что нельзя доверять ни одному его слову. Лиланд Вернер не просто изощренный садист, но он также знал, как влиять на психику, разум человека. Вы похитили меня, заперли здесь и ломаете меня уже год, но я не сломаюсь. Я воспользуюсь любым шансом, чтобы найти выход отсюда, — Сказал бы Парень, но не смог. Вместо этого он лишь промычал. Также он помнил о комнате изоляции, в которую его помещали дважды на 10 дней. В этой звуконепроницаемой комнате, все поверхности которой были покрыты мягкой обивкой, не было света, не было звуков, находится в абсолютной темноте этой комнаты было страшным кошмаром любого. В ней ты остаешься один на один со своими самыми страшными кошмарами и медленно сходишь с ума. Но я не сломался.
— Сбрось оковы, что сдерживают тебя, пусть ничто не влияет на твои суждения, мысли, решения, избавься от чувств, что встают на пути. Стань свободным, — доктор всегда это произносил перед тем, как начать.
Громила, что все это время стоял рядом, наклоняет парня возле стока и, взяв шланг в руки, начинает поливать голову водой. Я, не в силах больше сдерживать дыхание, пытаюсь вдохнуть воздух, но вместо него в организм попадает вода и я начинаю захлебываться. Горло начинает адски жечь, мне почти не удается вдохнуть воздуха, в животе нарастает тяжесть, появляется чувство, что меня вот-вот стошнит. И в этот самый момент громила отводит шланг в сторону и резко бьет меня в область живота, отчего я расстаюсь с содержимым желудка и пытка повторяется снова. Я испытываю адские ощущения и не в силах, что-либо сделать. Чего только я не терпел в течение года, меня избивали и наносили вред самыми разными способами, но всегда следили за тем, чтобы я не покинул этот мир преждевременно. Продолжали до тех пор, пока во мне не осталось целых нервных окончаний, пока я не привык к боли, после чего они перешли на пытки иного уровня, более изощренные. я… не в состоянии… это выносить.
Мне кажется это длилось вечность, я еле живой и промокший до нитки сижу на своем стуле и смотрю на улыбающегося мне доктора.
— Мы почти с тобой закончили — я смотрю на доктора не понимая о чем он. Почти ничего не чувствую, даже дрожать от холодной воды перестал. Я лишь хочу спать.
— Ты особенный Майкл, ты упрямо пытаешься быть тем, кем ты не являешься. С тобой пришлось поработать больше, чем с остальными, но я почти сделал из тебя идеального монстра. Тебя следует лишь направить, — доктор, переминаясь с ноги на ногу, поглядывал в документ, находившийся у него в руках.
— Я… не… сломаюсь, — пытался пробубнить я, но вышло лишь жалкое подобие человеческой речи. Честно говоря мне уже было безразлично, я слишком для этого устал.
— Ты уже сломан, Майкл, — холодным тоном произнес доктор. Майкл поначалу удивился, что кто-то смог разобрать его речь, но потом до него дошел смысл слов, сказанных доктором. Это очередная попытка вывести меня из равновесия.
— Не сомневайся, в тебе сидит монстр, который ждет своего момента. Ты что-нибудь помнишь о тех моментах, когда ты пытался покончить с собой? — этот вопрос застал меня врасплох. Что я должен помнить? Я лишь однажды пытался разбить свою голову об стену, а потом провал в памяти и я оказываюсь совершенно целым в своей кровати.
— Скоро мы тебя отпустим, Майкл, но не пытайся нас найти, когда придет время мы сами свяжемся с тобой, а пока у тебя будут другие дела, — он показывает мне фотографию, от которой у меня волосы встают дыбом, а из глаз катятся слезы, на ней изображены мужчина, лежащий в луже крови и женщина, сидящая у стены с перерезанным горлом. Ниже фотографии пометка, что гласит: «Семья Хитровых найдена убитой. У Сергея Хитрова многочисленные ножевые ранения, его жена найдена с рассеченным горлом, их сын: Майкл Хитров не найден. Уликами подтверждено, что убийцей является некий Максим Пронский».
— Сбрось оковы, Майкл, — произносит доктор.
Парень, сидящий на стуле в центре комнаты, перестает плакать, в, на миг ставших безжизненными, глазах появляется искра интереса, а на лице появляется нечеловеческая гримаса… *
— Ты и есть Максим Пронский? — произносит жуткий голос, исходящий из странного устройства на шее молодого парня, лицо которого скрывает капюшон.
Мужчина в черном пальто подходит к самому краю крыши 15-этажного здания и, не оборачиваясь, отвечает: -Я знал, что ты меня найдешь.
— Мне уже не терпится начать, а тебе? — Доставая один из документов, произносит доктор.
Во мне смешиваются самые разные чувства: гнев, страх, паника, отчаяние. Я лишь нечленораздельно мычу, будь у меня язык, все было бы куда проще.
— Наконец спустя год процедур мы можем перейти к финальной стадии нашего процесса. Знаешь зачем ты здесь? В тебе есть потенциал убийцы, — произносит доктор с каким-то благоговением.
Чушь! Майкл знал, что нельзя доверять ни одному его слову. Лиланд Вернер не просто изощренный садист, но он также знал, как влиять на психику, разум человека. Вы похитили меня, заперли здесь и ломаете меня уже год, но я не сломаюсь. Я воспользуюсь любым шансом, чтобы найти выход отсюда, — Сказал бы Парень, но не смог. Вместо этого он лишь промычал. Также он помнил о комнате изоляции, в которую его помещали дважды на 10 дней. В этой звуконепроницаемой комнате, все поверхности которой были покрыты мягкой обивкой, не было света, не было звуков, находится в абсолютной темноте этой комнаты было страшным кошмаром любого. В ней ты остаешься один на один со своими самыми страшными кошмарами и медленно сходишь с ума. Но я не сломался.
— Сбрось оковы, что сдерживают тебя, пусть ничто не влияет на твои суждения, мысли, решения, избавься от чувств, что встают на пути. Стань свободным, — доктор всегда это произносил перед тем, как начать.
Громила, что все это время стоял рядом, наклоняет парня возле стока и, взяв шланг в руки, начинает поливать голову водой. Я, не в силах больше сдерживать дыхание, пытаюсь вдохнуть воздух, но вместо него в организм попадает вода и я начинаю захлебываться. Горло начинает адски жечь, мне почти не удается вдохнуть воздуха, в животе нарастает тяжесть, появляется чувство, что меня вот-вот стошнит. И в этот самый момент громила отводит шланг в сторону и резко бьет меня в область живота, отчего я расстаюсь с содержимым желудка и пытка повторяется снова. Я испытываю адские ощущения и не в силах, что-либо сделать. Чего только я не терпел в течение года, меня избивали и наносили вред самыми разными способами, но всегда следили за тем, чтобы я не покинул этот мир преждевременно. Продолжали до тех пор, пока во мне не осталось целых нервных окончаний, пока я не привык к боли, после чего они перешли на пытки иного уровня, более изощренные. я… не в состоянии… это выносить.
Мне кажется это длилось вечность, я еле живой и промокший до нитки сижу на своем стуле и смотрю на улыбающегося мне доктора.
— Мы почти с тобой закончили — я смотрю на доктора не понимая о чем он. Почти ничего не чувствую, даже дрожать от холодной воды перестал. Я лишь хочу спать.
— Ты особенный Майкл, ты упрямо пытаешься быть тем, кем ты не являешься. С тобой пришлось поработать больше, чем с остальными, но я почти сделал из тебя идеального монстра. Тебя следует лишь направить, — доктор, переминаясь с ноги на ногу, поглядывал в документ, находившийся у него в руках.
— Я… не… сломаюсь, — пытался пробубнить я, но вышло лишь жалкое подобие человеческой речи. Честно говоря мне уже было безразлично, я слишком для этого устал.
— Ты уже сломан, Майкл, — холодным тоном произнес доктор. Майкл поначалу удивился, что кто-то смог разобрать его речь, но потом до него дошел смысл слов, сказанных доктором. Это очередная попытка вывести меня из равновесия.
— Не сомневайся, в тебе сидит монстр, который ждет своего момента. Ты что-нибудь помнишь о тех моментах, когда ты пытался покончить с собой? — этот вопрос застал меня врасплох. Что я должен помнить? Я лишь однажды пытался разбить свою голову об стену, а потом провал в памяти и я оказываюсь совершенно целым в своей кровати.
— Скоро мы тебя отпустим, Майкл, но не пытайся нас найти, когда придет время мы сами свяжемся с тобой, а пока у тебя будут другие дела, — он показывает мне фотографию, от которой у меня волосы встают дыбом, а из глаз катятся слезы, на ней изображены мужчина, лежащий в луже крови и женщина, сидящая у стены с перерезанным горлом. Ниже фотографии пометка, что гласит: «Семья Хитровых найдена убитой. У Сергея Хитрова многочисленные ножевые ранения, его жена найдена с рассеченным горлом, их сын: Майкл Хитров не найден. Уликами подтверждено, что убийцей является некий Максим Пронский».
— Сбрось оковы, Майкл, — произносит доктор.
Парень, сидящий на стуле в центре комнаты, перестает плакать, в, на миг ставших безжизненными, глазах появляется искра интереса, а на лице появляется нечеловеческая гримаса… *
— Ты и есть Максим Пронский? — произносит жуткий голос, исходящий из странного устройства на шее молодого парня, лицо которого скрывает капюшон.
Мужчина в черном пальто подходит к самому краю крыши 15-этажного здания и, не оборачиваясь, отвечает: -Я знал, что ты меня найдешь.
Страница 2 из 3
