Тирри

Причем во всех смыслах, включая переносный. А меня как назло, никуда отправить не смогли — ни к бабуле с дедулей, ни в детский концла… то есть в детский лагерь. Такая вот беда. Для родителей. Даже на улицу меня не выставишь. Ибо друзья тоже все разъехались. Так и проводил свое лето в обнимку с компом и телевизором. Родители, конечно взяли самое честное слово что играть буду не более, читать буду не менее и прочую лабуду. Я естественно, честно все пообещал, и даже больше. И естественно с самого начала не планировал ничего выполнять. Ну и не выполнял. Тут у меня всегда был принцип. Всегда нужно выполнять то, что пообещал… себе…

Поначалу, скажу, мое лето было просто прекрасным. Даже сам себе удивлялся, что при моей общительности я вовсе не страдаю от недостатка этого самого общения. Я спал, играл, фильмы смотрел, просто валялся на диване. В общем, не скучал ничуть. И все шло просто замечательно, пока

Однажды у меня не появился Тирри. Мой первый и надеюсь единственный воображаемый друг. То есть… не знаю насколько он был воображаемым. И не знаю даже насколько он вообще был. Я понимал. И сейчас понимаю. И тогда понимал. Воображаемые друзья это такие штуки, которые могут быть только либо у маленьких совсем деток, либо у очень больных на головку взрослых. Мне не очень хотелось думать, что я второй вариант. Поэтому поначалу я пытался не замечать появляющуюся из тени неестественную фигуру. Страшно кстати было. Ведь… А, да, мне нужно описать.

Тирри был маленький и щуплый, примерно ростом с пятилетнего ребенка, но голова у него была раза в два больше чем полагается ребенку такого размера. Просто удивительно как он так быстро и ловко передвигался при такой башке и все время держал ее ровно на тоненькой шейке. Тирри был очень бледным… белым. Тем более выделялись черные глаза, такого насыщенного цвета, что невозможно было отделить зрачок от радужки. И черные всклокоченные волосы. А еще по всему телу резко выделялись шрамы, длинные, короткие, старые, совсем недавние и все словно неудачно зашитые синими нитками. Именно ярко синими. Одежда на нем всегда была разной. В смысле тип один и тот же — майка, шорты и сандалии. Но всегда все это было разного цвета, очень яркое, и с разными рисунками. Причем чаще всего были какие-то девчачьи рисунки. Мальчиков, даже маленьких так не одевают. Ну только если у мамы нет папы. И только если этот папа, которого сейчас нет, сбежал от мамы, потому что у мамы головка… ну немного того, не в порядке. Да, те еще маечки были. Принцессы там всякие, русалочки. Котята. Это странное сочетание — милые рисунки и жуткая рожа, признаюсь, навевало на меня жути. Появляться Тирри мог только из тени. Не важно день или ночь — есть тень, есть Тирри. Нет тени… ну соответственно и страхолюдины этой тоже нет. Ну и конечно никто кроме меня его не видел. Классика шизофрении, в общем.

Так как я сказал, пытался его не замечать. Но это особо не помогало. Сказать родителям боялся. Еще год назад краем уха я слышал, что мою тетку госпитализировали с шизофренией. Сами понимаете, эта информация тоже моему спокойствию вовсе не способствовала. Говорить родителям о Тирри я не стал — очень боялся. Так что с этой проблемой я был один на один. И никто не мог мне помочь или что-то посоветовать.

Но не замечать его я не мог. Впрочем, я уже это сказал. Тирри появлялся внезапно. Сначала когда я был один (как не включай свет, а темные углы в квартире все же находились). К тому же он мог появляться из самой маленькой тени. Потом он обнаглел так, что стал появляться и когда родители были дома. Он следовал за мной и на улице. Постепенно я привык к нему, если вообще к этому можно привыкнуть. И тогда он заговорил. Голос у него менялся постоянно. Это мог быть визгливый и противный голосок, почти писк, мог быть тяжелый и глухой голос очень старого но все еще сильного и здорового человека. Один раз он заговорил голосом девушки из рекламы секса по телефону. Это кстати больше всего меня напугало.

И когда он заговорил стало совсем сначала странно, а потом страшно.

Нет, он не предлагал мне ранить себя, порезать себя, побиться головой об стенку, прыгнуть с 11 этажа на невидимый батут или каким-то другим образом убиться или покалечиться.

Нет, он не предлагал мне убить родителей или друзей.

Тирри заявил, что он что-то типа пророка. И собственно говоря стал пророчествовать, как это не удивительно. Хотя почему удивительно. Этим, то есть пророчество как раз пророки и занимаются. Сначала я даже обрадовался. Особенно когда он предсказывать начал, когда родаки придут с работы. Они у меня, особенно мать, могли в любое время вечера и ночи прийти. Но теперь я никогда не палился. Придут они — а я уже типа давно в постели лежу. А когда я в школу пошел, то всегда знал спросят меня или нет. И о чем спросят. Я тогда успел за пару месяцев почти отличником стать. И даже подумал. Ну и пусть шиза. Зато полезная какая шиза, так что пусть будет.