В наши дни психологический портрет составляют так называемые консультанты следствия по поведенческим вопросам, которые обязаны иметь официальное право на этот вид деятельности. Любопытно, что их первое правило гласит: «Знать границы своей компетенции и познаний и не выходить за них». Но люди есть люди и иногда они совершают ошибки, расплачиваться за которые приходится другим. Так и в Лондоне однажды произошло одно убийство, расследование которого основательно подорвало доверие публики к психологическому профилированию…
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 12922
28 июля 1992 года лондонская полиция обратилась к психологу Полу Бриттону. Понадобилась помощь в поимке человека, который двумя неделями ранее совершил в Уимблдон-Коммон на юго-западе Лондона. 23-летняя голубоглазая блондинка Рэйчел Никелл вместе со своим двухлетним сыном Алексом выгуливала утром собаку. Она шла через небольшой перелесок, как вдруг из кустов выпрыгнул мужчина и нанес ей 49 ударов ножом. В своей автобиографической книге «Человек-пила»(The Jigsaw Man, 1998) Пол Бриттон рассказывает, что Рэйчел была найдена«в самой унизительной позе, какую только мог измыслить убийца в данных обстоятельствах. Ее ягодицы были обнажены… а горло перерезано так, что голова почти отделилась от туловища». Ребенок, весь перепачкан, но невредим. Когда его нашел прохожий, он плакал: «Мама, проснись»…
Возле тела Рэйчел полицейские нашли единственный отпечаток обуви, но никаких следов спермы, слюны или волос, принадлежавших убийце. Очевидцы сообщили об обычном с виду мужчине лет 20 или 30, мывшем руки в ручье поблизости. По времени это было сразу после убийства. СМИ поддерживали широкий интерес к делу, а одна местная женская организация предложила пожертвовать 400 000 фунтов в помощь расследованию. Однако полиция не имела права принять такую помощь.
Следователи попросили Бриттона составить психологический портрет. Психолог счел убийцу человеком посторонним: в противном случае он рисковал бы, что Алекс его узнает. По мнению Бриттона, в прошлом у убийцы «если и были какие-то отношения, то неудачные и неудовлетворительные… Вероятно, страдает от какой-то формы сексуальной дисфункции, например проблем с эрекцией или преждевременной эякуляции»… Судя по бешеному и неорганизованному характеру нападения без попытки спрятать тело, «он имеет интеллект и образование не выше среднего. Если где-то и работает, то занят неквалифицированным трудом. Не женат и ведет относительно одинокий образ жизни. Живет в родительском доме или один в квартире или арендуемой комнате. У него могут быть любимые уединенные занятия, в том числе необычные. Возможно, он немного интересуется боевыми искусствами или фотографией». В конце отчета Бриттон предостерегал: «На мой взгляд, почти неизбежно, что этот человек убьет в будущем другую молодую женщину вследствие явной девиантности и агрессивных фантазий, которые описаны выше». Как видим, здесь много общих слов. Описание подходит достаточно большому числу мужчин.
В течение месяца после убийства полиция получила более 2500 звонков от граждан и утопала в тоннах документации по делу. Следователи использовали отчет Бриттона, чтобы сузить список подозреваемых. Когда в программе Би-би-си Crimewatch показали реконструкцию убийства и отредактированную версию психологического портрета, среди позвонивших три разных человека назвали имя Колина Стэгга. Ему было 23 года, и он жил километрах в полутора от Уимблдон-Коммон. Стэгг говорил соседу, что гулял по тому самому перелеску за 10 минут до убийства Рэйчел.
В сентябре полиция отправилась домой к Стэггу, чтобы привести его на допрос. На двери красовалась надпись: «Христиане, держитесь подальше! Здесь обитает язычник». В квартире были обнаружены порнографические журналы и книги по оккультизму. Стэгга допрашивали три дня. В ответ на вопрос о том, какие башмаки были на нем в день убийства, он сказал, что выбросил их за два дня до ареста. У него были отношения с несколькими женщинами, но ни с одной из них у него «ничего не получалось». Он рассказал полиции, что в дни после убийства Рэйчел лежал на лугу на Уимблдон-Коммон — полностью обнаженный, если не считать солнцезащитных очков, раздвинув ноги, и улыбался проходившей мимо женщине. Тем не менее Стэгг наотрез отрицал, что убил Никелл или что мыл руки в ручье неподалеку.
Стэгг очень походил на психологический портрет преступника, и неудивительно, что он стал главным подозреваемым. Однако улик было маловато. Следователи обратились к Бриттону: нет ли у него каких-нибудь полезных соображений. В итоге решили устроить ловушку: подослать к Стэггу в качестве приманки миловидную женщину, которая на самом деле будет сотрудницей полиции.
В ходе нескольких индивидуальных занятий Бриттон подготовил такую сотрудницу, которая затем действовала под псевдонимом Лиззи Джеймс. Она должна была дать Стэггу понять, что, в отличие от других людей, с ней можно говорить о чем угодно. Впоследствии она должна была признаться ему, что в юности ее вовлекли в оккультную группу, где изнасиловали и заставили наблюдать за изнасилованием и убийством молодой женщины и ребенка. Потом она ушла из этой группы, но ее отношения с мужчинами не складывались, так как им не хватало достаточной силы или власти, чтобы соответствовать ее фантазиям.
Лиззи написала Стэггу и сразу получила ответ. Она послала ему свою фотографию, и у них завязалась бурная переписка. Лиззи подталкивала Стэгга к тому, чтобы он поделился с ней своими фантазиями:
«Ты просил меня объяснить, что я чувствую, когда ты пишешь мне свои особенные письма.
Возле тела Рэйчел полицейские нашли единственный отпечаток обуви, но никаких следов спермы, слюны или волос, принадлежавших убийце. Очевидцы сообщили об обычном с виду мужчине лет 20 или 30, мывшем руки в ручье поблизости. По времени это было сразу после убийства. СМИ поддерживали широкий интерес к делу, а одна местная женская организация предложила пожертвовать 400 000 фунтов в помощь расследованию. Однако полиция не имела права принять такую помощь.
Следователи попросили Бриттона составить психологический портрет. Психолог счел убийцу человеком посторонним: в противном случае он рисковал бы, что Алекс его узнает. По мнению Бриттона, в прошлом у убийцы «если и были какие-то отношения, то неудачные и неудовлетворительные… Вероятно, страдает от какой-то формы сексуальной дисфункции, например проблем с эрекцией или преждевременной эякуляции»… Судя по бешеному и неорганизованному характеру нападения без попытки спрятать тело, «он имеет интеллект и образование не выше среднего. Если где-то и работает, то занят неквалифицированным трудом. Не женат и ведет относительно одинокий образ жизни. Живет в родительском доме или один в квартире или арендуемой комнате. У него могут быть любимые уединенные занятия, в том числе необычные. Возможно, он немного интересуется боевыми искусствами или фотографией». В конце отчета Бриттон предостерегал: «На мой взгляд, почти неизбежно, что этот человек убьет в будущем другую молодую женщину вследствие явной девиантности и агрессивных фантазий, которые описаны выше». Как видим, здесь много общих слов. Описание подходит достаточно большому числу мужчин.
В течение месяца после убийства полиция получила более 2500 звонков от граждан и утопала в тоннах документации по делу. Следователи использовали отчет Бриттона, чтобы сузить список подозреваемых. Когда в программе Би-би-си Crimewatch показали реконструкцию убийства и отредактированную версию психологического портрета, среди позвонивших три разных человека назвали имя Колина Стэгга. Ему было 23 года, и он жил километрах в полутора от Уимблдон-Коммон. Стэгг говорил соседу, что гулял по тому самому перелеску за 10 минут до убийства Рэйчел.
В сентябре полиция отправилась домой к Стэггу, чтобы привести его на допрос. На двери красовалась надпись: «Христиане, держитесь подальше! Здесь обитает язычник». В квартире были обнаружены порнографические журналы и книги по оккультизму. Стэгга допрашивали три дня. В ответ на вопрос о том, какие башмаки были на нем в день убийства, он сказал, что выбросил их за два дня до ареста. У него были отношения с несколькими женщинами, но ни с одной из них у него «ничего не получалось». Он рассказал полиции, что в дни после убийства Рэйчел лежал на лугу на Уимблдон-Коммон — полностью обнаженный, если не считать солнцезащитных очков, раздвинув ноги, и улыбался проходившей мимо женщине. Тем не менее Стэгг наотрез отрицал, что убил Никелл или что мыл руки в ручье неподалеку.
Стэгг очень походил на психологический портрет преступника, и неудивительно, что он стал главным подозреваемым. Однако улик было маловато. Следователи обратились к Бриттону: нет ли у него каких-нибудь полезных соображений. В итоге решили устроить ловушку: подослать к Стэггу в качестве приманки миловидную женщину, которая на самом деле будет сотрудницей полиции.
В ходе нескольких индивидуальных занятий Бриттон подготовил такую сотрудницу, которая затем действовала под псевдонимом Лиззи Джеймс. Она должна была дать Стэггу понять, что, в отличие от других людей, с ней можно говорить о чем угодно. Впоследствии она должна была признаться ему, что в юности ее вовлекли в оккультную группу, где изнасиловали и заставили наблюдать за изнасилованием и убийством молодой женщины и ребенка. Потом она ушла из этой группы, но ее отношения с мужчинами не складывались, так как им не хватало достаточной силы или власти, чтобы соответствовать ее фантазиям.
Лиззи написала Стэггу и сразу получила ответ. Она послала ему свою фотографию, и у них завязалась бурная переписка. Лиззи подталкивала Стэгга к тому, чтобы он поделился с ней своими фантазиями:
«Ты просил меня объяснить, что я чувствую, когда ты пишешь мне свои особенные письма.
Страница 1 из 3
