6 января 2016…
Добавить в моё избранное
11 мин, 18 сек 398
Дверь со скрипом приоткрывается и в комнату входит высокий мужчина в строгом костюме и в очках. Лицо задумчивое, серьезное. Мой товарищ поднимается, извиняется и уходит. Вошедший садится на его место.
— Кто вы? — В голове туман. Боль от ожогов начинает давать о себе знать. И, несмотря на все это, я чувствую нарастающее напряжение. Он молча извлекает из пиджака удостоверение и показывает его. Федеральная служба безопасности.
— У меня к вам несколько вопросов. Приношу извинения за столь неподходящее время для визита, но дело очень важное и не терпит отлагательств.
— Ну что же… раз так…
— Вы последним находились в сгоревшем доме, в квартире 18?
— Кажется да… но я не помню номера квартиры, я был…
— В квартире с подвалом. Где обнаружили девочек. — Перебивает он меня.
— Простите, а в чем дело? Я был там, да… вытащил старика. Затем обнаружил подвал, оттуда достал трех девочек… они были…
Воспоминания нахлынули волной, не оставив воздуха. Начинаю задыхаться.
— Они были… они были там, да, абсолютно голые! Что там произошло!?
— Как раз это я и пытаюсь выяснить. — Он снимает очки, складывает их и убирает во внутренний карман пиджака.
Он задает мне ряд странных вопросов касательно того инцидента. Спрашивает, горели ли настенные светильники в тот момент, когда я очутился в подвале горящего дома. Спрашивает, где именно я обнаружил старика. Во что он был одет. Была ли на нем кислородная маска в этот момент.
— … да, он был в маске. Когда я попытался вынести его, оставив баллон с креслом внутри, он сопротивлялся.
— Есть еще что-то, на что вы обрати внимание? Может что-то вам бросилось в глаза?
— Да нет… вроде больше ничего.
— Спасибо. Это все, что мне нужно знать. Если что вспомните еще, позвоните мне. Всего вам доброго и поправляйтесь. — Мужчина резко поднялся, оставив визитную карточку на стуле, и направился по направлению выхода.
— Постойте! — Кричу, срываясь ему вслед. — Что с ним? Он жив?
— Мертв. — Мужчина притормаживает перед самой дверью. — Умер через десять минут, после того, как его вытащили.
— Жаль… — Из последних сил шепчу я.
Он колеблется пару секунд, подходит ко мне и извлекает из-за пазухи скрученную газету.
— Сегодняшняя газета. Вы должны знать правду. — Бросает ее мне на кровать, разворачивается и наконец, покидает палату. Следом за хлопком двери слышу удаляющиеся шаги. Беру газету, разворачиваю.
«Маньяк педофил погиб во время пожара. Расследование все еще ведется». Фотография старика в коляске и статья на целую полосу.
Снова чувствуется нехватка воздуха. История… которая закончилась, вновь вспыхнула ярким пламенем, вызывая тот же ужас, что и в ту ночь. Но взгляд против моей воли скользит по строкам. Статья рассказывает о следующем:
«… 76 летний пенсионер, страдающей последней стадией онкологического заболевания легких, немощный и беспомощный, нуждающийся в постоянной подаче кислорода — самым изощренным способом пытал своих жертв. Оборудовав у себя в подвале газовую камеру — он заманивал туда детей. Заставлял их раздеваться. Включал сооруженное им световое оборудование. А дальше — откручивал вентиль припасенного баллона с едким газом. Оставаясь внутри, но дыша в кислородную маску, он наблюдал за мучениями и гибелью детей».
И снова нехватка воздуха. Перед глазами картина. Я все помню, каждую деталь. Каждую мелочь. Я ныряю в коробку… телефон, ключи, брелок… вот она. Записка! Та самая, которую передал мне старик! Она здесь! Немного опаленная, но цела!
— Эй! Пол… — Пытаюсь крикнуть ушедшему федералу, но срываюсь в кашле. Никого нет. И мой товарищ куда-то делся.
Разворачиваю записку. Написано ручкой… почерк кривой, но читаемый.
Читаю коряво написанные буквы.
Голова кружится, воздуха не хватает. Там же мой телефон. Все еще включен. Пару непринятых… беру визитку, что оставил федерал, пытаюсь набрать номер. Руки слабые, в глазах двоится. На экране на мгновение вспыхивает значок перечеркнутой батареи, и аппарат тут же тухнет. Откидываюсь на подушку. Наверное, это уже не важно. Это не пожар, время есть. Есть еще время.
— Никто не узнает правду. — Раздается старческий женский голос. Я поднимаю голову… никого не вижу сначала, но приглядевшись, замечаю силуэт, выглядывающий из-за шторы. Делает несколько шагов по направлению ко мне. В руках что-то несет, но я не могу понять что. Щурюсь.
Кудрявые рыжие волосы, морщинистое лицо. Я уже видел ее. Видел у полыхающего дома.
— Вы… — Единственное, на что хватает у меня сил. Это соседка, подсказавшая мне, что в доме оставался старик.
— Да. Это я. Но… никто не узнает правду. — Ее голос звучит совершенно хладнокровно.
Пытаюсь нажимать кнопки на телефоне, забыв, что он выключен. На лбу проступают капли пота. В горле — ком.
— Кто вы? — В голове туман. Боль от ожогов начинает давать о себе знать. И, несмотря на все это, я чувствую нарастающее напряжение. Он молча извлекает из пиджака удостоверение и показывает его. Федеральная служба безопасности.
— У меня к вам несколько вопросов. Приношу извинения за столь неподходящее время для визита, но дело очень важное и не терпит отлагательств.
— Ну что же… раз так…
— Вы последним находились в сгоревшем доме, в квартире 18?
— Кажется да… но я не помню номера квартиры, я был…
— В квартире с подвалом. Где обнаружили девочек. — Перебивает он меня.
— Простите, а в чем дело? Я был там, да… вытащил старика. Затем обнаружил подвал, оттуда достал трех девочек… они были…
Воспоминания нахлынули волной, не оставив воздуха. Начинаю задыхаться.
— Они были… они были там, да, абсолютно голые! Что там произошло!?
— Как раз это я и пытаюсь выяснить. — Он снимает очки, складывает их и убирает во внутренний карман пиджака.
Он задает мне ряд странных вопросов касательно того инцидента. Спрашивает, горели ли настенные светильники в тот момент, когда я очутился в подвале горящего дома. Спрашивает, где именно я обнаружил старика. Во что он был одет. Была ли на нем кислородная маска в этот момент.
— … да, он был в маске. Когда я попытался вынести его, оставив баллон с креслом внутри, он сопротивлялся.
— Есть еще что-то, на что вы обрати внимание? Может что-то вам бросилось в глаза?
— Да нет… вроде больше ничего.
— Спасибо. Это все, что мне нужно знать. Если что вспомните еще, позвоните мне. Всего вам доброго и поправляйтесь. — Мужчина резко поднялся, оставив визитную карточку на стуле, и направился по направлению выхода.
— Постойте! — Кричу, срываясь ему вслед. — Что с ним? Он жив?
— Мертв. — Мужчина притормаживает перед самой дверью. — Умер через десять минут, после того, как его вытащили.
— Жаль… — Из последних сил шепчу я.
Он колеблется пару секунд, подходит ко мне и извлекает из-за пазухи скрученную газету.
— Сегодняшняя газета. Вы должны знать правду. — Бросает ее мне на кровать, разворачивается и наконец, покидает палату. Следом за хлопком двери слышу удаляющиеся шаги. Беру газету, разворачиваю.
«Маньяк педофил погиб во время пожара. Расследование все еще ведется». Фотография старика в коляске и статья на целую полосу.
Снова чувствуется нехватка воздуха. История… которая закончилась, вновь вспыхнула ярким пламенем, вызывая тот же ужас, что и в ту ночь. Но взгляд против моей воли скользит по строкам. Статья рассказывает о следующем:
«… 76 летний пенсионер, страдающей последней стадией онкологического заболевания легких, немощный и беспомощный, нуждающийся в постоянной подаче кислорода — самым изощренным способом пытал своих жертв. Оборудовав у себя в подвале газовую камеру — он заманивал туда детей. Заставлял их раздеваться. Включал сооруженное им световое оборудование. А дальше — откручивал вентиль припасенного баллона с едким газом. Оставаясь внутри, но дыша в кислородную маску, он наблюдал за мучениями и гибелью детей».
И снова нехватка воздуха. Перед глазами картина. Я все помню, каждую деталь. Каждую мелочь. Я ныряю в коробку… телефон, ключи, брелок… вот она. Записка! Та самая, которую передал мне старик! Она здесь! Немного опаленная, но цела!
— Эй! Пол… — Пытаюсь крикнуть ушедшему федералу, но срываюсь в кашле. Никого нет. И мой товарищ куда-то делся.
Разворачиваю записку. Написано ручкой… почерк кривой, но читаемый.
Читаю коряво написанные буквы.
Голова кружится, воздуха не хватает. Там же мой телефон. Все еще включен. Пару непринятых… беру визитку, что оставил федерал, пытаюсь набрать номер. Руки слабые, в глазах двоится. На экране на мгновение вспыхивает значок перечеркнутой батареи, и аппарат тут же тухнет. Откидываюсь на подушку. Наверное, это уже не важно. Это не пожар, время есть. Есть еще время.
— Никто не узнает правду. — Раздается старческий женский голос. Я поднимаю голову… никого не вижу сначала, но приглядевшись, замечаю силуэт, выглядывающий из-за шторы. Делает несколько шагов по направлению ко мне. В руках что-то несет, но я не могу понять что. Щурюсь.
Кудрявые рыжие волосы, морщинистое лицо. Я уже видел ее. Видел у полыхающего дома.
— Вы… — Единственное, на что хватает у меня сил. Это соседка, подсказавшая мне, что в доме оставался старик.
— Да. Это я. Но… никто не узнает правду. — Ее голос звучит совершенно хладнокровно.
Пытаюсь нажимать кнопки на телефоне, забыв, что он выключен. На лбу проступают капли пота. В горле — ком.
Страница 3 из 4
