Король был главою заговора, обер-шталмейстер Сен-Мар — его душою; заговорщики действовали от имени герцога Орлеанского, брата короля, и пользовались советами герцога Бульонского; королева знала о предприятии; имена его участников были ей также хорошо известны. «Мемуары Анны Австрийской». Моттевиль… Последний крупный заговор, организованный королевским фаворитом Сен-Маром, также был раскрыт полицией всемогущего министра.
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 14360
Глубокая неприязнь к Ришелье и осуждение проводимой им политики осенью 1641 году объединили Сен-Мара, де Ту, де Фонтре, Гастона Орлеанского, Герцога Бульонского и Анну Австрийскую. Каждый из них опирался на свою группу доверенных людей. В совокупности это был значительный круг заговорщиков, и он представлял серьезную угрозу для первого министра.
Сен-Мар и опытные заговорщики — Гастон Орлеанский и герцог Бульонский вместе составили проект договора с Испанией; точнее, оба герцога любезно диктовали, а Сен-Мар собственноручно писал этот крайне компрометировавший его документ. По договору король Испании должен был выставить 12000 человек пехоты и 15000 кавалерии, а также обеспечить крупными пенсиями руководителей конспирации. Гастон Орлеанский намеревался в случае удачи занять престол, Сен-Мар — место Ришелье, а испанцы — получить выгодный мир, которого они давно и тщетно добивались, воюя с Францией.
«Испанский Ришелье», как его называли современники, долго тянул с подписанием бумаги. Решился он на это только после того, как узнал, что кардинал, несмотря на тяжелую болезнь, вместе с королем двинулся во главе сильной армии на юг, чтобы перенести войну в Каталонию.
Экземпляр подготовленного документа заговорщики передали Анне Австрийской, которая в конечном итоге и предала их. В последний момент она переметнулась на сторону кардинала. У королевы были на то свои причины. Видя постоянно ухудшающееся здоровье мужа, она надеялась на скорое вдовство и на регентство. Дав согласие участвовать в заговоре, она серьезно рисковала в случае его провала.
Сен-Мар досаждал королю нападками на Ришелье, все чаще он пренебрегал придворными обязанностями, ничего не смысля в военном деле, он позволял себе делать замечания опытным воякам. Король все с большим трудом переносил дерзости своего бывшего любимца.
7 июня 1642 годы доверенный человек королевы барон де Брассак доставил Ришелье текст хранившегося у нее тайного договора Гастона Орлеанского с Испанией и сопроводительное письмо, в котором Анна Австрийская заверяла кардинала, что отныне намерена «быть в его партии, зная, что Его Высокопреосвященство также поддержит ее и не оставит своей помощью». Кардинал настоял на аресте заговорщиков.
Де Фонтре, получив известие о посещении короля посланцем кардинала, заявил Сен-Мару, не верившему в опасность: «Вы будете достаточно хорошо сложены, даже когда вам снимут голову с плеч».
Сен-Мар еще до подписания приказа об аресте пытался бежать. Его нашли в бедной лачуге на одной из столичных окраин: городские ворота были закрыты, и беглец не сумел покинуть Париж.
После ареста первым предал своих сообщников Гастон Орлеанский. Так же поступил вскоре и герцог Бульонский. Взамен они получили помилование (герцогу Бульонскому, чтобы заслужить прощение, пришлось отказаться от крепости Седан). Еще ранее, 30 июня 1642 года, не надеясь на твердость Людовика XIII, Ришелье получил полномочия действовать в исключительных случаях от имени короля, даже до того, как тот будет извещен о случившемся.
Альфред де Виньи в романе «Сен-Мар, или Заговор при Людовике XIII» так описал казнь бывшего королевского фаворита:
«12 сентября 1642 года в Лионе на заре из всех городских ворот стали сходиться или съезжаться пехотные и кавалерийские войска… Четыре роты лионских буржуа, называемых знаменосцами — 100-120 тысяч человек — построились на площади Терро… Посреди площади был воздвигнут эшафот семи футов вышиной, а на нем — столб, перед коим поместили плаху… К оному эшафоту со стороны Дам де Сан-Пьер приставили лестницу в восемь ступеней…»
После трижды прозвучавших сигналов трубы был оглашен приговор лионского суда…
Сен-Мар обнял де Ту и первым взошел на эшафот и оглядел огромное скопление народа, на лице его не было и тени страха. Сен-Мар поклонился на все четыре стороны, стал на колени, воздавая хвалу Господу и вручая ему свою душу. В то время как он целовал распятие, священник велел народу молиться за него, а Сен-Мар, подняв распятие и соединив над головой руки, обратился с той же просьбой к народу. По доброй воле встал он на колени перед плахой, крепко обхватив ее, положил на плаху голову и спросил у исповедальника: «Отец мой, так ли я держу голову?»
Пока ему обрезали волосы, он молвил, вздыхая: «Боже мой, что такое мир сей? Боже мой, прими мою мученическую смерть во искупление грехов моих». И, обратившись к палачу, который стоял рядом, но еще не вынимал топор из мешка, он спросил: «Чего же ты ждешь, почему медлишь?»
Духовник, приблизившись, дал ему крест, а он с невероятным присутствием духа попросил держать распятие у него перед глазами, которые попросил не завязывать.
Сен-Мар крепче обнял плаху, и в воздухе сверкнул топор…
Де Ту палач нанес три удара, прежде чем голова осужденного упала на помост.
Сен-Мар и опытные заговорщики — Гастон Орлеанский и герцог Бульонский вместе составили проект договора с Испанией; точнее, оба герцога любезно диктовали, а Сен-Мар собственноручно писал этот крайне компрометировавший его документ. По договору король Испании должен был выставить 12000 человек пехоты и 15000 кавалерии, а также обеспечить крупными пенсиями руководителей конспирации. Гастон Орлеанский намеревался в случае удачи занять престол, Сен-Мар — место Ришелье, а испанцы — получить выгодный мир, которого они давно и тщетно добивались, воюя с Францией.
«Испанский Ришелье», как его называли современники, долго тянул с подписанием бумаги. Решился он на это только после того, как узнал, что кардинал, несмотря на тяжелую болезнь, вместе с королем двинулся во главе сильной армии на юг, чтобы перенести войну в Каталонию.
Экземпляр подготовленного документа заговорщики передали Анне Австрийской, которая в конечном итоге и предала их. В последний момент она переметнулась на сторону кардинала. У королевы были на то свои причины. Видя постоянно ухудшающееся здоровье мужа, она надеялась на скорое вдовство и на регентство. Дав согласие участвовать в заговоре, она серьезно рисковала в случае его провала.
Сен-Мар досаждал королю нападками на Ришелье, все чаще он пренебрегал придворными обязанностями, ничего не смысля в военном деле, он позволял себе делать замечания опытным воякам. Король все с большим трудом переносил дерзости своего бывшего любимца.
7 июня 1642 годы доверенный человек королевы барон де Брассак доставил Ришелье текст хранившегося у нее тайного договора Гастона Орлеанского с Испанией и сопроводительное письмо, в котором Анна Австрийская заверяла кардинала, что отныне намерена «быть в его партии, зная, что Его Высокопреосвященство также поддержит ее и не оставит своей помощью». Кардинал настоял на аресте заговорщиков.
Де Фонтре, получив известие о посещении короля посланцем кардинала, заявил Сен-Мару, не верившему в опасность: «Вы будете достаточно хорошо сложены, даже когда вам снимут голову с плеч».
Сен-Мар еще до подписания приказа об аресте пытался бежать. Его нашли в бедной лачуге на одной из столичных окраин: городские ворота были закрыты, и беглец не сумел покинуть Париж.
После ареста первым предал своих сообщников Гастон Орлеанский. Так же поступил вскоре и герцог Бульонский. Взамен они получили помилование (герцогу Бульонскому, чтобы заслужить прощение, пришлось отказаться от крепости Седан). Еще ранее, 30 июня 1642 года, не надеясь на твердость Людовика XIII, Ришелье получил полномочия действовать в исключительных случаях от имени короля, даже до того, как тот будет извещен о случившемся.
Альфред де Виньи в романе «Сен-Мар, или Заговор при Людовике XIII» так описал казнь бывшего королевского фаворита:
«12 сентября 1642 года в Лионе на заре из всех городских ворот стали сходиться или съезжаться пехотные и кавалерийские войска… Четыре роты лионских буржуа, называемых знаменосцами — 100-120 тысяч человек — построились на площади Терро… Посреди площади был воздвигнут эшафот семи футов вышиной, а на нем — столб, перед коим поместили плаху… К оному эшафоту со стороны Дам де Сан-Пьер приставили лестницу в восемь ступеней…»
После трижды прозвучавших сигналов трубы был оглашен приговор лионского суда…
Сен-Мар обнял де Ту и первым взошел на эшафот и оглядел огромное скопление народа, на лице его не было и тени страха. Сен-Мар поклонился на все четыре стороны, стал на колени, воздавая хвалу Господу и вручая ему свою душу. В то время как он целовал распятие, священник велел народу молиться за него, а Сен-Мар, подняв распятие и соединив над головой руки, обратился с той же просьбой к народу. По доброй воле встал он на колени перед плахой, крепко обхватив ее, положил на плаху голову и спросил у исповедальника: «Отец мой, так ли я держу голову?»
Пока ему обрезали волосы, он молвил, вздыхая: «Боже мой, что такое мир сей? Боже мой, прими мою мученическую смерть во искупление грехов моих». И, обратившись к палачу, который стоял рядом, но еще не вынимал топор из мешка, он спросил: «Чего же ты ждешь, почему медлишь?»
Духовник, приблизившись, дал ему крест, а он с невероятным присутствием духа попросил держать распятие у него перед глазами, которые попросил не завязывать.
Сен-Мар крепче обнял плаху, и в воздухе сверкнул топор…
Де Ту палач нанес три удара, прежде чем голова осужденного упала на помост.
Страница 2 из 3
